Дети погибели
Шрифт:
– Антоша! Кто же ещё?.. Но как, скажите на милость, ему удалось в три дня добраться от Чернигова до Питера, и при этом миновать все наши заслоны?
Комаров воззрился на Байкова, словно тот действительно мог тут же разгадать этот секрет. Байков помолчал.
– Видимо, он всё же воспользовался поездом… Иначе не получается.
– На поезде… – безнадёжным голосом повторил Комаров. – И никто из жандармов, полицейских, агентов его не опознал.
– Или не видел.
– То есть? – встрепенулся Комаров.
– Ну… – Байков слегка пожал плечами. – Скажем, он ехал на крышах вагонов… Или под вагонами…
Комаров снова вперил удивлённый взгляд в Байкова.
– Но ведь поезда проверяются на каждой большой станции! – возразил он. – Железнодорожники обязаны осмотреть вагоны со всех сторон, в том числе проверить и эти так называемые «собачьи ящики»!
– Ну… – снова протянул Байков. – Антоша мог менять вагоны, или даже поезда. Пересаживаться на уже проверенные…
Комаров поёрзал.
– Да, – сказал он. – Вижу, что этот Антоша может запросто добраться до любого из нас… Интересно, почему же он начал с покойного Макова?
И по этому поводу Байкову было что ответить. Но он промолчал, надеясь, что начальник догадается сам. Комаров тут же и догадался.
– Ба! – воскликнул он. – Да ведь это же намёк! Маков – первый. Кто будет вторым?..
В его глазах, наконец, мелькнул затаённый испуг. Он поднялся и невольно выглянул в окно.
– Надо усилить охрану здания… – сказал он. – По всему периметру. И даже на крыше чтобы караульные дежурили!
Он оборвал сам себя, оглянулся на Байкова:
– Что вы стоите? Немедленно пошлите кого-нибудь в Новодевичий монастырь!..
– Прошу прощения, Александр Владимирович, – мягко сказал Байков. – Кириллов там с утра, его люди собирают улики, опрашивают монахинь…
Комаров вытаращил глаза:
– Мо-на-хинь? – повторил он по слогам. – Он что, думает, что Антоша мог и монахинь подговорить?
И тут же опомнился, остыл:
– Впрочем, да. Возможно, монахини его видели. Он должен был прийти на кладбище засветло, определить, где могила Макова… Привратница, к примеру, могла его видеть. Хотя… Он же мог, при его звериной ловкости, и через стену перемахнуть?
Он вопросительно посмотрел на Байкова.
– Мог, – подтвердил Байков. – Стена там, насколько я знаю, не слишком высока, едва выше человеческого роста.
Помолчали. Комаров сел, соединил кончики пальцев обеих рук.
– Хорошо, – буркнул наконец. – Докладывайте мне о ходе расследования. А сейчас я хотел бы переговорить с подполковником Судейкиным. Пошлите за ним немедленно.
Когда Байков вышел, Комаров задумался. Пытался вспомнить что-то, что мелькнуло в голове во время доклада Байкова. Мелькнуло – и пропало.
Покойник на кресте… Крест. Распятие.
Распятие!
Комаров вскочил, не в силах усидеть на месте. Да ведь Илюшу-то тоже распяли, хотя и на воротах! Значит, Антоша уже знает, как убили его брата? А может, и то, куда пропал Петруша?..
Надо исходить из худшего…
Комаров приостановился, слегка задохнувшись от поразившей его мысли. Да, вполне вероятно, что Антоша знает и истинных виновников, убивших Илюшу! Нет, не террористов. Иначе бы он террориста и вздёрнул бы где-нибудь на видном месте, скажем, здесь же, на Фонтанке, на тех самых чугунных воротах… Но Антоша начал с Макова! Во-он до чего додумался! Или – подсказал кто-то?
Комаров рухнул в кресло и слегка застонал. Неизвестно, кто будет вторым. Или третьим. И так далее…
Но Комаров чувствовал: придёт и его черёд.
Судейкин ничего нового сообщить не смог. Он уже был в курсе событий и выглядел обескураженным.
– Ну, так где же ваши агенты? – спросил Комаров, едва сдерживая негодование. – Где ваша охрана? Вы понимаете, что этот Антоша непременно выйдет на меня?
– Д-да… – не очень уверенно ответил Судейкин. – Боюсь, что такая опасность существует.
– И что же мне прикажете делать?
Судейкин насупился:
– Думаю, выше превосходительство, вам следует ночевать здесь, в управлении, предупредив домашних и прислугу. Ваша квартира всё время под наблюдением, так что есть вероятность, что Антошу мы там и возьмём…
Комаров чертыхнулся.
– Так. Значит, я буду спать у себя в кабинете… Или, может быть, лучше в камере, как вы считаете? – Его лицо перекосилось от злобной гримасы. – Там, вероятно, ещё надёжней будет: и дверь из металла, и решётка на окне, и охрана в коридоре…
Судейкин промолчал.
Комаров взглянул на него, снова чертыхнулся и махнул рукой.
– Ступайте.
– Мы делаем всё, что в наших силах… – сказал подполковник.
– Я сказал: ступайте! – повысил голос Комаров.
Судейкин попятился к дверям.
АЛЕКСЕЕВСКИЙ РАВЕЛИН.
Нечаев, насвистывая, листал обёрнутый в газету журнал «Вперёд!», изданный в Лондоне: журнал ему передал Михайлов через караульного Гудкова. Мысли Нечаева, впрочем, были далеко. Он всё обдумывал план своего побега. План он изложил в письме, которое переправил в Исполком «Народной воли». План был невероятен, фантастичен, и именно поэтому – Нечаев был совершенно уверен – легко выполним.
Во-первых, побег не должен был выглядеть побегом. Скорее, это должно быть похоже на торжественный выезд из крепости наследника престола: солдаты должны накануне арестовать всех офицеров и запереть их в обер-комендантском доме. Затем выстроиться рядами внутри крепости, по пути следования Нечаева, и приветствовать его, как приветствовали бы самого Государя. Нечаев, в сопровождении свиты из наиболее верных солдат, а также выпущенных на свободу арестантов, выйдет из крепости через Петровские ворота, перейдёт через Кронверкский пролив; на Каменноостровском проспекте его должна поджидать карета с конным конвоем. В карете Нечаев по Троицкому мосту пересечёт Неву и поедет к Зимнему.