Чтение онлайн

Потом пришлось повторить процедуру с новым тампоном, который выглянул из раны просто окровавленным. Затем несколько швов, дренаж, перевязка. Еле дышащую собаку я переложил на деревянный ящик, чтобы не застудилась от холодного пола, укрыл все тем же, грязноватым, но сухим пальто ее покойного хозяина и пристегнул к запорам ящика, чтобы Треф не сорвал повязки и не упал со своего ложе. Да, неудобно, но другого выхода нет.

Налив себе полстакана водки, я выпил ее, как воду, после чего пошел обходить вверенный мне под охрану объект. С противоположной стороны склада, вверху я обнаружил запертое окошко. Мою знакомую кобылу Звездочку из примыкавшей к задам ангара конюшни, для пущего сбережения, свели в каретный сарай во дворе купца, поэтому о ее охране я мог не беспокоится. Найдя на полках купеческих кладовых себе, на заслуженный ужин, набор продуктов, я вернулся к гудящей от полыхающего в ней огня, буржуйке. Собака, полностью обессиленная экзекуцией, спала. Для нее я приготовил банку концентрированного молока из далекой страны Христиании. Пока в лужице постного масла на чугунной сковороде, жарилась лепешка, замешенная на воде, муке и яичном порошке, я вскрыл солидную консервную банку с надписью «Санкт-Петербургское окружное интендантское управление. Пищевые консервы для воинов. Мясо тушоное. Одна порция на обед. Вес один фунт». Скупает мой таровитый приятель второй гильдии ворованные продукты с армейских складов, ничего за века в России не меняется.

Имя: Петр Степанович Котов

Раса: Человек

Национальность: вероятно Мексиканец

Подданство: гражданин мира

Вероисповедание: православный

Социальный статус: капитан революционной милиции Республики Мексика.

Параметры:

Сила: 3

Скорость: 2

Здоровье: 3

Интеллект: 6

Навыки:

Скрытность (3/10)

Ночное зрение (1/10)

Достижения: Навык ветеринара-коновала.

Активы: винтовка, три пистолета, носимый запас патрон, одежда, вещмешок, пальто, хромовые сапоги, галоши, шапка.

Пассивы: подлеченный пес породы доберман по кличке Треф.

Российская Империя. Ориентировочно начало двадцатого века.

Утром проснувшись от странных звуков, я, еще ничего не соображая, подскочил с ящика, на котором задремал под утро, и, первым делом, схватился за винтовку, очумело оглядываясь. Не сразу, но сообразил, что это Треф пытается обрести свободу — рыча и вертя головой, лапами старается сорвать повязку, или вырвать голову из туго затянутого ошейника. На меня пес смотрел без приязни, а когда я приблизился к нему, показал немаленькие зубы. Я, не церемонясь с пациентом, подскочил сбоку, большим пальцем разжал десны собаки и влил в пасть, пытающегося вырваться, пса молоко с измельченной таблеткой аспирина. Подом, отстегнув пса от стеллажа, вынес его на руках в уголок двора, дал ему, с трудом стоящему на трясущихся ногах, сделать свои туалетные дела и затащил обратно в склад, чтобы не застудился.

– Все, все. Я тебя больше не трогаю. — я почесал страдальца за целым ухом и пошел завтракать остатками ужина.

Когда пришел приказчик, я был уже полностью готов.

– Запирайтесь, уважаемый. Никого в мое отсутствие не пускать, кроме лично хозяина. Собаку и винтовки не трогать. Вернусь примерно через час. — и, погрозив пальцем грустному мужику, нырнул в промозглую утреннюю мглу.

Вася пришёл не один. Когда я подходил к мосту с башенками, там уже топтались несколько фигур, кутающихся в куцые серые шинельки.

– Здорово, Вася! А это кто с тобой пожаловал?

Сука! Мало мне одного инвалида безногого, так он еще калек с собой приволок. Один был на деревяшке, как и Вася, один без руки, а последний тип просто какой-то перекошенный и клонящийся к земле.

– Да ты понимаешь, мексиканец, земляки это мои, совсем загибаются. Ни жратвы нет, ни денег. Живем в ночлежке вонючей, нас там целая коммуна инвалидов, тридцать шесть человек. Выбили себе две комнаты, прозябаем, да еще босяки местные на нас ополчились, вроде бы не их масти мы. А народ милостыню все меньше и меньше подает, нашего брата шибко много развелось.

— Вася, у меня не собес, и я вам не мать родная. Мне охранники нужны, полноценные бойцы, которые может в атаку не пойдут, но свой пост от нескольких бандитов отстоять смогут. Ты, Мексиканец, сделай милость. Возьми еще кого-нибудь, Христом богом тебя прошу, а мы, за то, тебе, что хочешь сделаем…

— Мне пока нужны двое, что хорошо обращаются с винтовками. Кто с тобой пойдет, Вася, мне все равно. Насчет остальных героев-фронтовиков я подумаю, что можно сделать. Мексиканцы своих не бросают. Правильно говорю?

Инвалиды не дружно, но горячо поддержали меня, что мол так и есть, мексиканцы они такие. Васька, переговорив с остальными, подтолкнул ко мне искривленного. Правильно, двух часовых на деревяшках даже сдержанный купец Пыжиков не потерпит, а этот, кривой, вроде бы целый.

— Как зовут?

— Стрелок первой роты второго батальона стрелковой бригады Лопухов Михайло.

— Куда ранен был?

— Мясо с боку бомбой вырвало, так заросло, что ровно стоять не могу.

— Понятно. С винтовкой обращаться умеешь? Караульную службу знаешь?

— Службу разумею. Три месяца в учебной команде был, потом год в окопах.

— Хорошо. Давайте, за мной шагом марш. С остальными не прощаюсь, еще увидимся.

Блин, пока шли к складу купца, десять раз проклял себя, за то, что связался с инвалидами — эти двое еле-еле телепались вслед за мной по плохо очищенным, скользким тропкам, хватаясь друг за друга и громко переругиваясь. Если дать им винтовки, первым позывом любого недоброго человека будет попытка освободить калеку от ненужной тяжести, чтобы не поранился случайно. Но, в любом случае, иного выхода у меня пока нет, я обещал купцу Пыжикову профессиональную охрану, а любой военный в своей жизни столько отстоял в карауле на посту, что смело может называться профессионалом.

Но, как бы то ни было, до склада купца мы дошли. Грустный Дементий Павлович открыл нам калитку в воротах, после чего я вручил своим неофитам по винтовке и по десятку патронов, объяснил им их обязанности и узкий круг лиц, кто может заходить на склад и приводить сюда людей, после чего, погрозив кулаком всем присутствующим, отбыл по неотложным делам. Перед тем, как покинуть склад, я поменялся верхней одеждой и шапкой с кривым Михаилом, а то мое пальтецо и черная шапка в этой местности примелькалась.

Мой путь лежал к дому сорок два по набережной реки Мойки, где уже вторые сутки ожидал визита титулярного советника Воронова Илью Никитича и его розыскную собаку Трефа некий промышленник Пранк Генрих Гобольтович.

Искомый мной дом на Мойке даром, что находился гораздо центральнее, чем место жительства господина Пыжикова. Магазины и конторы занимали в нем три этажа, предлагая товары разнообразного ассортимента, от пишущих машинок и линолеума до драгоценных камней, впрочем, последнюю вывеску сейчас торопливо снимали крепкие мужчины, высунувшиеся из окон третьего этажа.