Чтение онлайн

Надо отдать им должное – трое из пятерых были полностью экипированы: броневые костюмы с элластоусилителями, ранцы, контактшлемы, разрядники, виброножи, плазменные гранаты и связка осколочных гранат, кассеты капельной защиты. Человек внутри этой металлической боевой машины, именуемой стандартным оснащением десантника, казался жалкой, хрупкой и далеко не самой важной деталью.

Капитан Волъген припал на колено. Паук медаптечки на его груди налился синим светом и гудел. Наконец десантник пришел немножко в себя. Очумело поглядел на нас. Узнал. И тут его туманный взор налился злобой.

– Это ты, мерзкий урод! – он прожег меня взглядом. – Тебе нужно вырвать руки, ублюдок!

– Какие претензии? – полюбопытствовал я.

– Ты вез не мешок с дерьмом, а десантников Рав-ваны, грязный ублюдок!

– Только на таком разгоне мы могли выйти из зоны поражения реактора!

Вольген качнулся, оглянулся на свое воинство.

– Сопляк. Сейчас ты утонешь в собственной блевотине! – он шагнул ко мне.

Я содрогнулся, представив, как утяжеленная эластоусилителями железная ладонь раздавит мое плечо, поползет к горлу и выдавит из меня жизнь. Но страх тут же ушел, поднималась ярость. Я набычился, решив, что не отступлю.

– Ты, мерканский ублюдок! – с этими словами Вольген тяжело направился ко мне.

– Стоять, – спокойно произнесла Талана. Она держала в руках разрядник, который подобрала рядом с сидящим на полу равванским десантником. – Еще одно движение – и тут будет жарко, – она змеино улыбнулась.

– В клочья… Обоих… – прохрипел Вольген, подаваясь резко вперед.

Талана стояла неподвижно, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она будто вообще не воспринимала опасности ситуации. Она плавно выжала спусковой рычаг. Блеснул разряд. Пластик на полу вспучился.

– Сообщение, – произнесла Талана, поднеся браслет к губам. – Нападение на офицера…

Эти слова охладили Вольгена. Он замер на миг, сжал кулак. И хрипло зарычал – в этом рыке выражались его ненависть и неутоленная жажда насилия.

– Все в порядке, – он отступил.

– Как я понимаю, ты пошутил? – слова Таланы падали холодными ледышками, они были способны отрезвить самые горячие головы.

– Ты правильно поняла, СС, – он овладел собой. – Мы оба погорячились…

– Отбой. Ложная тревога, – произнесла Талана, и браслет, мигнув, выключился.

Вольген повернулся к своим землякам:

– По местам, парни…

Его воинство поковыляло к выходу.

– Ты снова ошиблась, Талана. Это входит у тебя в привычку, – криво усмехнулся он напоследок.

– Все небезгрешны, – ответила она.

– Этот ублюдок, как и ты, умеет наживать врагов… На флоте бывает всякое… Несчастные случаи, – прошипел он, приблизившись.

– В том числе и при высадке десанта. Десантники нередко гибнут от своих…

– Увидим, – он обернулся и, пошатываясь, пошел прочь. «Диафрагма», ведущая из ангара, сомкнулась за его спиной.

– Кажется, он немножко нас невзлюбил, – я нервно хмыкнул.

– У равван нет такого понятия – немножко не любить. Они ненавидят и отдаются этому чувству всей душой… Они были бы хуже меркан, если бы не вкладывали в свою злость столько эмоциональной энергии, – Талана улыбнулась.

– Равване – серьезные враги.

– Да… И ты нажил одного из них.

– Я ему сразу не понравился. И не могу понять, почему.

– Ты – мой ведомый… Ненависть ко мне распространилась и на тебя.

– У ваших отношений есть история?

– Есть, – кивнула она. – Не хочется ворошить прошлое. Я знаю только, что Вольген всадит мне нож в спину, как только я зазеваюсь… Теперь нельзя зевать и тебе.

– Учту…

– Когда-нибудь он убьет меня. Или я убью его…

Мне не по себе от будничности ее тона. И я с трудом верил своим ушам. Вдруг флот предстал передо мной совершенно с другой стороны. Оказывается, возможно, чтобы один офицер таким спокойным тоном обещал убить другого и намеревался со временем воплотить это стремление в жизнь.

Дела в нашем несокрушимом военном флоте шли не слишком гладко. Взамен погибших истребителей нам не пришло и половины, не говоря уж о кораблях-пробойниках. Зато прислали пилотов-стажеров и еще офицеров из запаса. Это значило, что потери по всем фронтам немалые. Я с изумлением узнал, что время подготовки пилотов в летных школах сокращено в полтора раза. Это уже предельный срок. За меньшее время невозможно слить воедино человека и машину.

Вновь вспоминались слова Таланы о том, что вскоре каждый пилот будет на счету…

Тянулись месяц за месяцем. От размеренной тыловой жизни эскадры не осталось и следа. Сейчас каждый день был стянут стальным обручем ожидания. Все насущные дела казались неважными. На второй план отошла вся служебная суета – звания, ордена, должности. Становились пресными обычные развлечения. Лично мне казалось, что я должен успеть наверстать что-то упущенное, чтобы быть во всеоружии перед новыми испытаниями. Кажется, такие же чувства владели и остальными.

При общем недостатке машин и личного состава наше звено укомплектовали полностью, переведя летчиков из других ополовиненных звеньев. К чему такие щедроты? Подумав, я решил, что на нас возлагали какие-то надежды. Во всяком случае, вокруг нас образовался какой-то вакуум. Командиров других звеньев и эскадрилий на расширенных совещаниях у адмирала распекали, как принято на флоте, гоняли в хвост и гриву. Нас же вообще оставили в покое. Но только с одним условием – мы должны были рвать жилы и готовиться к главному.