Чтение онлайн

Я знала, что люди занимались таким, конечно же, знала. Я воодушевляла мужчин делать это с их жёнами, в своей демонической жизни. Но никто, абсолютно никто, никогда не делала этого со мной, никто никогда не опускал голову меж моих ног и не лизал меня, пробовал на вкус, посасывал меня, пока приглушённое рыдание не сорвалось с моих губ. Я обхватила руками его голову, желая оттолкнуть его. Это было чересчур, я не могла вынести это, но его длинные волосы ниспадали на мои бёдра и вместо того, чтобы оттолкнуть его, я запустила пальцы в его шелковистые пряди.

Прикосновение его языка было более нежным, чем его сильных пальцев, оно манило меня в темноту, странное место, где существовало такое удовольствие, которого я боялась, когда его язык закружил по мне. Он скользнул одним пальцем в меня, и я выгнула спину, но до того как я успела снова лечь на постель, он вышел и ввёл уже два пальца внутрь, и я почувствовала как у меня подогнулись пальчики на ногах. А потом было три пальца, и я была повержена. Тихий крик поднимался из глубины души, когда моё тело содрогнулось в темноте.

Он вошёл в меня раньше, чем я даже начала возвращаться в себя, толкнувшись внутрь, его член глубоко погрузился в меня, и я запаниковала, начала отбиваться, сопротивляться ему, пытаясь скинуть его с себя.

Он с лёгкостью поймал мои запястья, прижав их к постели, бёдрами пригвоздив меня. Мои усилия были бесполезными, и я всё же я не могла остановиться, до ужаса перепуганная.

Он лежал на мне, вжимая меня в постель.

— Перестань, — выдохнул он мне в ухо. — Перестань сопротивляться этому. Мне жаль, но это должно быть именно так. Другого выхода нет.

Его слова едва ли были поняты. Всё что я знала, так это то, что я должна остановить его, должна опрокинуть его, должна быть сверху, а не под ним. Но он был слишком сильным, и я не смогла сместить его. Он не пытался продолжить, просто держал меня, "как кто-то пытался усмирить норовистую кобылу", — подумала я внезапно с почти что истерическим изумлением.

— Нет, — взмолилась я, моя гордость испарилась. — Пожалуйста, не надо.

Он склонил лицо близко к моему, нежно потеревшись. Это очень походило на звериный жест убеждения.

— Мы должны, Рейчел, — прошептал он. — Только в этот раз, я должен взять тебя таким образом, так я смогу взять твою кровь.

Я дралась, пытаясь скинуть его с себя, но он был слишком сильным, его обладание мной было слишком глубоким. Он был глубоко во мне, наполняя меня.

— Ты можешь дотянуться до моей шеи, когда я буду сверху, — умудрилась вымолвить я.

— Нет.

— Стоя.

Я не могла поверить, что предлагаю такое, после того разрушительного раза, который обернулся в такое предательство.

— Нет, — произнёс он сквозь стиснутые зубы, и его тело, обнажённое тело было скользким от пота, и на мгновение я отвлеклась от своего бессмысленного ужаса, гадая, когда он успел снять с себя одежду, удивляясь тому, как он ощущается обнажённым на моей коже.

Я попыталась вставить локоть между нами, но его сила была невероятной. Это было похоже на удары об кирпичную стену — ничто не могло разрушить его хватку, его обладание — и медленно, очень медленно я перестала бороться. Я лежала смирно, задыхаясь, моё тело было покрыто потом, накрыто Азазелем. Я подняла глаза на него, и увидела сожаление в его глазах.

Тени поглотили все цвета в комнате, единственным исключением были его яркие голубые глаза, и я снова вспомнила ловушку Тёмного Города, капкан его предательства. "Он сожалел, — горестно подумала я. — Он сожалел об этом. Он не хотел этого. Он был вынужден..."

— Заткнись, — сказал он, отпустив мои руки и обхватив лицо. Я вымотала себя в борьбе с ним, и я не могла уже ничего сделать, кроме как лежать под ним. Он поцеловал мои губы, мои веки, нос. — Мне жаль, что я должен заставить тебя лечь под меня. Сколько раз мне надо сказать тебе это? Моя потребность в тебе настолько мощная, что я соглашусь на всё, что ты хочешь. Но сейчас должно быть именно так. Понимаешь?

И чтобы подчеркнуть свои слова, он частично отстранился, мощное проникновение отпустило меня, и затем он снова вошёл в меня, жёстко, достаточно жёстко, толкая меня обратно на матрац, и я задрожала в попытке усмирить панику, которая затопила меня.

Я чувствовала его кожу на себе, тёплая, влажная, его мускулистые руки обнимали меня, его рот прижался к моей щеке. Его длинные ноги у моих ног, неглубокое проникновение, его член внутри меня, этого было недостаточно.

Медленно, очень медленно я подняла ноги и обхватила ими его узкие бёдра. Медленно, очень медленно, я подняла руки к его шее, притянула его ближе, отпуская ситуацию, отпуская древнюю потребность, рождённую из упрямства и переродившуюся в развратное проклятье, отпустила воспоминание о тысячах демонов, которые брали меня подобным образом, каждую ночь, разрывая меня, делая мне больно, разрушая меня. Ушло, ушло всё, и остался только Азазель, запах его кожи, присущий ему запах прохладного океана, теплота его плоти, его вкус в моем рту после того, как я лизнула его плечо, его неуклонные толчки в меня, затрагивающие нечто внутри меня, от чего я начала сходить с ума. И я была той, кто поцеловал его, выгнулся навстречу ему, присоединилась к нему в этом диком танце похоти и любви, и не из-за того, что он контролировал меня, завоёвывал меня. Дело было не в том, кто был сверху, а кто внизу. Это были просто мы, соединившиеся, заполненные, пылко и прекрасно; и мой оргазм, настолько мощный как никогда в жизни, приближался, и даже несмотря на то, что я хотела сдержаться и отложить его, чувства были несколько сокрушительными, и я отпустила потребность контролировать, отпустила и просто существовала в океане удовольствия.

Я чувствовала, как его потребность растёт, его член увеличился во мне, тогда как мне казалось, что такое невозможно. Обрушившаяся скорость его проникновения сотрясла меня, сотрясла постель, и я взмолилась о большем, о том чего хотела, в чём нуждалась, и когда я воспарила на вершину, когда я почувствовала, что он начал кончать во мне, его зубы сомкнулись на моей шее, пронзили мою кожу, и я разбилась вдребезги. Тяга его рта на моей шее, то, как он всасывал, пил, потерявшийся в моём вкусе, напор сладостной страсти, когда он наполнил меня, всё это было чересчур. Я умирала, и меня это не волновало. Мы умрём вместе, разрушенные желанием, которое было совершенно неправильным; они предупреждали нас, а нам было плевать. Я умирала, и я была в его руках, и только это имело значение.

Перья, перья вокруг меня, мягкие и блаженные, втягивающие темноту, и когда я вернулась на землю, я позволила себя отдохнуть в их нежности, в мире.

Глава 21

Я МЕДЛЕННО ОТКРЫВАЛА ГЛАЗА, не совсем уверенная, что ожидала увидеть. Пламя ада? Белоха — нет, триумфальное лицо Уриэля? Кромешную темноту небытия? Что можно было увидеть в загробной жизни? Я боялась посмотреть.

Он лежал рядом со мной на белом покрывале, его чёрные волосы затеняли его лицо, хотя у меня не было никаких сомнений, кто это был. Он спал как убитый, лёжа на животе, но я могла видеть, как вздымалась и опадала его грудь, и я поняла, что он выжил.