Чтение онлайн

— Хаиткулы-ага! — послышалось за его спиной. Звал знакомый голос, но ему не хотелось оборачиваться, чтобы не привлекать к себе внимания… Все-таки посмотрел в ту сторону.

— А, это ты, Салаетдин! — Хаиткулы обнял, потом похлопал по спине симпатичного юношу в лейтенантской форме. — Вот ты какой! Отлично! Уже закончил? Где сейчас? В угрозыске?

— Так точно, товарищ…

— Майор… А для тебя, как прежде, Хаиткулы. Ты здорово подрос! А я, наоборот, меньше стал.

— Вас, Хаиткулы-ага, ничто не испортит. Вы совсем особый человек.

— Не перехвали, а то потом пожалеешь, когда я снова в Ашхабад вернусь и буду в министерстве шишкой!

Хаиткулы, чувствовавший себя в эти дни очень напряженно — нервы были на последнем пределе, — в обществе Салаетдина ощущал себя совсем легко. Они вышли на улицу. Возле «Жигулей» стоял молодой парень. Салаетдин сказал, что его друг может сообщить кое-что интересное.

Парень говорил горячо:

— Мои знакомые чуть не опоздали сегодня — беда какая-то дома… Хорошо, нашлись вчера добрые люди, продали нам билеты.

— Керки — небольшой город, но все равно с билетами бывает туго? — спросил майор.

— Когда очень нужно лететь, то всегда так случается. Все же в Чарджоу несколько рейсов в день отправляется.

— Можно и на автобусе доехать. В день ведь три-четыре рейса бывает.

— Нет, всего два. Есть еще и «Колхиды», которые хлопок возят, но они не годятся для срочной поездки.

— В кассе возврата купили билеты?

— Нет, с рук.

— И вы не боялись, что у вас проверят паспорт?

— Вы знаете, город же маленький, то и дело друг с другом видимся. То на свадьбе, то в транспорте. Все относятся друг к другу по-родственному. Все, в общем-то, хорошие люди.

— Конечно, иначе жить невозможно было бы, если бы плохих было больше…

— Да. Вот и эти, увидев, что мы ищем билеты, сказали: «Берите, мы остаемся, а то хозяев дома оставили в обиде, да и вы свое срочное дело сделаете…»

— Эти,говорите? Сколько же их было?

— Двое.

— Вы, наверное, перехваливаете их. — Хаиткулы с сомнением покачал головой. — Они бы и так сдали свои билеты…Кстати, как этивыглядели?

— Нет, нет, один старик, другой тоже немолодой, непохоже, чтобы их кто-то здесь ждал. Они нас не знали, и мы их в первый раз видели. И так легко они пошли нам навстречу, а мы им оказали услугу.

— Какую? Наверное, из аэропорта на своей машине до города довезли?

— Нет, нет. Я забыл им это предложить, жалею… Я их утром встретил в городе. Они увидели меня, обрадовались: «Бог направил тебя к нам. Мы вчера с тобой распрощались и решили, что поздно к знакомым ехать — они в колхозе „Коммунизм“ живут, — остановились в гостинице, а сейчас встаем — ни паспорта, ни денег… Немного осталось па дорогу. Помоги нам достать билеты до Ашхабада, очень отблагодарим тебя». Я им купил билеты и проводил их.

— Куда? Когда? — Хаиткулы, так спокойно разговаривавший с молодым человеком, вдруг взорвался. Юноша поглядел на него с удивлением.

— Сегодня в десять утра они улетели на Ан-24…

— Вах! Ребята, да это те самые люди, которых мы столько времени разыскиваем. Сегодня другого рейса в Ашхабад нет? — И сам себе ответил: — Другого нет. Придется ждать до утра.

Хаиткулы вернулся в аэровокзал и позвонил полковнику в Ашхабад — «нет никто не был задержан», потом позвонил в Чарджоу к Джуманазарову. Тот растерялся:

— Они, наверное, с ума сошли!

— Или крайняя необходимость их туда толкает. Может быть, не все деньги забрали или что-нибудь другое, черт бы их побрал!.. Разные мысли мне в голову лезут, товарищ подполковник… Трассы самолетов идут у подножия Копетдага. Перелететь через хребет — это сами знаете что… Терять им нечего. Денег у них много было, возможно, на золото поменяли…

Утром не было прямого рейса до Ашхабада, только с остановкой в Чарджоу. Хаиткулы пожалел об этом, потому что терялся целый час. В Ашхабаде его — и не только его — уже давно ждут… Стрелки на часах двигаются еле-еле. Сорок минут, которые Як-40 летел из Керки в Чарджоу, показались вечностью. Хаиткулы сидел в переднем ряду, занятый своими мыслями. В Чарджоу не вышел из самолета, остановка была короткой.

Поднялись снова. Черные тучи закрыли город. Если не смотреть на них, то кажется, что самолет висит в воздухе неподвижно, как подвешенный на ниточке. Дети шумят, бегают по проходу…

Что делают сейчас эти двое в Ашхабаде? Если он их и там упустит, то будет считать себя ни на что не годным. Милиционерам, потерявшим доверие, надо идти пасти овец. Слишком ответственная работа, чтобы доверять ее неспособным…

Громкий крик заставил его вздрогнуть.

— Слушать меня! Один человек должен встать и пригласить в салон командира экипажа. Только один! Второй будет застрелен на месте! Быстро!

В салоне наступила гробовая тишина.

Хаиткулы обернулся назад. У самой двери стоял человек с пистолетом в правой руке и гранатой в левой. Вид у него был страшный: все лицо перевязано бинтами, из которых виднелись нос, щелки глаз и дырка рта, похожая на норку суслика. Кто это? Сумасшедший, вырвавшийся из больницы на свободу?

— Быстро! Считаю до трех! Если не позовете командира, взрываю самолет. Раз… два…

Он не успел сказать «три», как Хаиткулы поднялся с места и, не поворачиваясь к преступнику лицом, постучал в кабину. Дверь открылась, Хаиткулы проскользнул в нее. Через несколько секунд летчик появился в проходе между креслами.

Обвязанный бинтами пассажир, перекрывая шум мотора, отрывисто кричал:

— Ближе, ближе ко мне!.. Так! Стой! Руки, не совать в карманы, застрелю! Командир?

— Нет. Помощник командира.

— Где командир?

— В кабине.

— Иди передай ему. Изменить курс в… (он назвал одну из соседних стран). Если он этого не сделает или обманет меня, самолет я взорву. Все — и дети и женщины — все будут уничтожены. Мне-то все равно сейчас, что тот свет, что этот… — Он провел пальцем по горлу слева направо. — Все равно, кх-эк… Даю вам ровно минуту. Потом взрываю! Командир пусть выйдет сюда!