Чтение онлайн

— Да, мы отвезли. Если Сахра-джан нам что-нибудь приказывает, мы не смеем отказаться.

— Куда их отвезли?

— В Теджен. Они там остались.

— Где именно? Точнее!

— В чайхане, в центре.

— Спасибо… сирота.

— Меня зовут Аманмурад.

— Вот что, Аманмурад! Без вас мне сейчас не обойтись. Сможете отвезти меня на вашей машине в Теджен?

— Почему нет? Поедемте!

Хаиткулы велел шоферу и участковому остаться и осмотреть кладовку. Сам пошел с «сиротой».

Шофер попросил у Сахрагуль ключ от кладовки, но она как будто не слышала его. Участковый вышел на улицу, вернулся с двумя женщинами.

— Извините, Сахрагуль, придется при понятых взломать замок.

Ключ висел на одной из косичек женщины, она дернула за него. Так, вместе с оторвавшейся черной прядью, и швырнула его к ногам шофера:

— На! Чтоб твои дети не видели радости! Чтоб жену свою ты нашел в чужой постели!

Но когда тот подошел к двери, она бросилась между ним и кладовой, легла под дверь. Трогать ее не решились — разъяренная женщина опасна вдвойне, может инсценировать избиение или спровоцирует на какие-нибудь неосторожные действия, да еще при свидетелях. Между тем смущенные женщины, которых привел участковый, потихоньку пятились к выходу, недружелюбно поглядывая на всех участников этой сцены. Одна попросила:

— Оставьте, пожалуйста, ее в покое. Она и так богом обижена!

Участковый разозлился:

— Эх, гражданочка! За спиной вы жалуетесь на нее, звоните нам: «Приводит посторонних мужчин, позорит весь район!», а в глаза защищаете ее.

Женщины остались, их даже прибавилось — кое-кто на громкий разговор завернул с улицы: «Что это случилось у наших красоток?» Такого наплыва чужих людей Сахрагуль, конечно, не могла вытерпеть — самый настоящий позор, — вскочила, отбежала от двери с истошным криком:

— Кто вас пустил сюда! Ну-ка вон из моего дома!

Лишние свидетели бросились наутек.

Шофер, воспользовавшись этим, открыл замок, распахнул дверцу, вошел внутрь. Из кладовки пошел такой тяжелый дух, что понятые снова отпрянули к дверям веранды. Участковый все же уговорил их встать у входа в кладовую. Включили свет. На одной стене комнаты был сооружен трехъярусный стеллаж: наверху рассыпана картошка, на среднем ярусе лук, на нижнем лежал мешок с рисом. К потолку на проволоке подвешена половина свежей бараньей туши.

Прямо перед собой участковый увидел столб, а на нем висящую на гвозде сетку, в ней сверток. Он сообразил, что это как раз и может быть то, что интересовало чарджоуского майора.

Шофер на глазах у понятых и, конечно, у Сахрагуль сдернул с гвоздя сетку, развернул полиэтиленовую пленку. Внутри оказались две буханки хлеба. Не рассчитав их веса, от неожиданности выронил одну буханку. По полу рассыпались куски хлеба, маленькая тыковка покатилась к ногам Сахрагуль. Она стояла, прислонившись спиной к стене, и недвижно следила за всем происходящим. Вдруг резко повернулась к стене и изо всех сил рванула на себе платье от плеча вниз. Одна половина платья осталась на ней, другая свалилась лоскутом к ногам. Широко раскрыв глаза, участковый смотрел на ее едва прикрытое тело. Женщины понятые воскликнули: «Бесстыдница!» — и тут же прикрыли ладошками рты.

Шофер, не обращая внимания на Сахрагуль, отвернулся от нее и занялся тыковкой. Открыл, понюхал содержимое, потом дал понюхать понятым:

— Знаете, что это такое?

Одна пожала плечами, другая сказала!

— Теръяк.

— У кого-нибудь дома есть весы? — спросил участковый.

Одна из женщин взялась сходить за весами. Другую шофер попросил принести из комнаты Сахрагуль какое-нибудь платье. Сахрагуль покорно переоделась.

Пружинные весы показали, что в одной буханке было спрятано 1 килограмм 300 граммов теръяка, в другой — полтора килограмма. Шофер спросил у Сахрагуль:

— Сколько израсходовано?

— Двести граммов.

Свидетельницы, с жадностью ловившие каждое слово, переглянулись, одна шепнула другой: «Дорогие граммчики!»

Шофер стал обходить кладовую, вскрывая один за одним мешки и мешочки с рисом, курагой и прочей снедью. Дошла очередь и до мешка с мукой, зашитого со всех сторон. Шофер ворочал, ворочал его и так и сяк, не понимая, с какого бока его можно вскрыть. Поднатужился, сдвинул с места, правая нога неожиданно провалилась. Сдвинул еще больше в сторону, оказалось, что на этом месте не цементный пол, рыхлая земля. Участковый опустился на колени, стал разгребать землю. Руками это делать было неудобно, взял с полки металлический совок. Работа пошла веселее, и через минуту-другую совок уперся в твердое. Он обкопал предмет со всех сторон, потом вытащил, поставил на пол. Понятые тяжело дышали над его головой, а он поддел совком крышку извлеченного из земли железного ящика. Крышка легко отвалилась в сторону, и все увидели сотенные купюры, плотно заполнившие ящик. Женщины охнули и отпрянули, как будто увидели перед собой змею…

Обыскали и другие примыкающие к кладовой помещения, но, кроме аптекарских весов, там не нашлось ничего интересного.

Милиционеры уехали, предварительно составив протоколы, которые подписали обе понятые. Пока участковый писал, пришла Дженнетгуль, не подозревавшая, какие сегодня у подруги неожиданные гости. Их обеих и забрали, причем Сахрагуль, боясь, что увезут отсюда ее одну, несколько раз обращалась к участковому, показывая на Дженнетгуль: «И она виновата… Я не одна».

Из этого городка, не найдя там никого, Хаиткулы позвонил Джуманазарову:

— Оба преступника, как предполагается, выехали из Теджена в Чарджоу. Их видели. Настоящие имена: Гоша Сахатдурдыев — высокий, и Халлы Сеидов, старик, который курит и кашляет. Без проволочек надо их брать, товарищ подполковник. Разрешите вернуться в Чарджоу?

Но Джуманазаров не разрешил ему возвратиться.

— Здесь мы их встретим, не беспокойся, Хаиткулы. Для тебя же есть другое важное дело. Возвращайся в Ашхабад, бери кого-нибудь и поезжай в Геок-Тепе, там в психиатрической больнице находится муж той самой убитой женщины. Халык Мангыдов.

Озадаченный Хаиткулы положил трубку на рычаг.

Машина везет Хаиткулы и Аннамамеда в Геок-Тепе. Аннамамед что-то обстоятельно рассказывает, но Хаиткулы не слышит его, хотя порой поддакивает. Его мысли сейчас далеко отсюда, в Чарджоу. Аннамамед замечает, что друг его не слышит, машет на него рукой и отворачивается… Но вот они насквозь пересекли аул Геок-Тепе. Впереди маячат больничные корпуса. Еще минута, и «Волга» замерла у металлических ворот.