Чтение онлайн

— А… — протянул он.

— Ради Бога, папа, не смотри на меня так, будто я иду в какой-нибудь наркопритон. Мы всего лишь собираемся потанцевать.

— Кто эти мальчики? — спросил Хэнк.

— Ребята из нашего квартала. Вообще-то все они — кретины, кроме Лонни Гэвина. Он — классный парень.

— Ну что ж, это успокаивает, — улыбнулся Хэнк и подмигнул Кэрин. — Почему бы тебе не позвать его как-нибудь к нам в гости?

— Папа, он приходил уже раз сто.

— А где был я?

— Ну, наверное, готовил какой-нибудь отчет или выбивал показания из свидетеля.

— Не говори глупости, Дженни, — осадила ее Кэрин. — Твой отец никогда не бьет свидетелей.

— Знаю, это был просто эвфемизм.

— По-моему, тебе следует больше заниматься стилистикой, а не бегать на танцульки, — заметил Хэнк.

— А, значит, это была гипербола? — спросила Дженни.

— Точно.

— Наш учитель по английскому — полный болван, — пожаловалась Дженни. — Странно, что я вообще еще что-то знаю. Его нужно просто пристрелить.

Она вытерла рот салфеткой, с шумом отодвинула стул и чмокнула Кэрин в щеку.

— Позвольте откланяться. — С этими словами она выбежала из столовой Он увидел, как она красит губы перед зеркалом в холле. Потом машинально поправила лифчик, помахала рукой родителям и выскочила за дверь.

— Ну и как тебе это нравится? — недовольно проворчал Хэнк.

Кэрин пожала плечами.

— Я беспокоюсь, — сказал Хэнк.

— Почему?

— Она уже женщина.

— Она еще девочка.

— Нет, она женщина, Кэрин. Она накладывает помаду, как опытная женщина, и поправляет лифчик так, словно носит его всю жизнь. Ты уверена, что ее можно отпускать на танцы к этой Агате? С мальчиками?

— Я бы больше беспокоилась, если бы она танцевала с девочками.

— Не надо утрировать, дорогая.

— А я и не утрирую. Довожу до сведения окружного прокурора, что его дочь начала цвести в возрасте двенадцати лет. Она красит губы и носит лифчик уже почти два года. Думаю, она уже даже целовалась.

— С кем? — нахмурился Хэнк.

— О Господи! Со многими мальчиками, наверное.

— По-моему, это не очень хорошо, Кэрин.

— Как ты предлагаешь этому помешать?

— Ну, не знаю. — Он задумался. — Но мне кажется, что тринадцатилетняя девочка не должна ходить в обнимку со всеми местными парнями.

— Дженни уже почти четырнадцать, и я уверена, что она сама выбирает, с кем ей целоваться.

— И к чему это приведет?

— Хэнк!

— Я серьезно. Видимо, мне следует поговорить с этой девчонкой.

— И что ты ей скажешь?

— Ну…

— Ты велишь ей скрестить ноги? — улыбнулась Кэрин.

— В сущности, да.

— Думаешь, она тебя послушает?

— По-моему, она должна знать…

— Она знает, Хэнк.

— Похоже, тебя это не слишком беспокоит, — заметил он.

— Нет. Дженни — разумная девочка, и мне кажется, что ей будет неловко, если ты начнешь читать ей мораль. Гораздо лучше было бы, если бы ты… — Она внезапно замолчала.

— Если бы я что?

— Если бы ты приходил домой пораньше. Если бы ты видел мальчиков, с которыми она встречается. Если бы ты проявлял интерес к ней и к ним.

— Я даже не знал, что она встречается с мальчиками. Тебе не кажется, что ей еще рано ходить на свидания?

— Биологически она такая же зрелая женщина, как и я.

— И явно идет по твоим стопам, — бросил Хэнк и тут же пожалел о своих словах.

— Берлинская шлюха, — сухо прокомментировала Кэрин.

— Извини.

— Все в порядке. Вот что я тебе скажу, Хэнк. Я надеюсь, что когда-нибудь ты все-таки поймешь, что я влюбилась в тебя, а не в американскую шоколадку.

— Я понимаю.

— Правда? Тогда почему ты все время напоминаешь о моем «ужасном» прошлом? Послушать тебя, так я была главной проституткой в районе красных фонарей.

— Я бы не хотел об этом говорить, — поморщился Хэнк.

— А я хочу. Мы должны выяснить все раз и навсегда.

— Нам нечего выяснять.

— Нам многое надо выяснить. И лучше сказать прямо, чем вилять вокруг да около. Тебя очень беспокоит тот факт, что я спала с одним мужчиной до тебя?

Он не ответил.

— Хэнк, я с тобой разговариваю.

— Да, черт возьми, еще как беспокоит! Меня просто выводит из себя, что нас познакомил бомбардир моего корабля и что он знал тебя гораздо дольше и, по всей видимости, гораздо лучше, чем я.

— Он был очень добрым, — мягко заметила Кэрин.

— Я не желаю слушать о его проклятых достоинствах. Что он такого делал, дарил тебе нейлоновые чулки?

— Да. Но ведь и ты их дарил.

— И ты ему говорила те же слова, что и мне?

— Я говорила, что люблю его. И я действительно его любила.

— Здорово! — буркнул Хэнк.

— Ты бы предпочел, чтобы я спала с человеком, который мне не нравился?

— Я бы предпочел, чтобы ты вообще ни с кем не спала!

— Даже с тобой?

— Ты вышла за меня замуж! — крикнул Хэнк.

— Да. Потому что влюбилась в тебя с первого взгляда. Поэтому и вышла за тебя замуж. Поэтому и попросила Питера больше не приходить ко мне. Потому что я полюбила тебя.

— Но сначала ты любила Пита.

— Да. А разве ты никого до меня не любил?

— Я с ней не спал!

— Вероятно, она не жила в военной Германии! — отрезала Кэрин.

— Нет, не жила. А ты жила, только не говори мне, что все немецкие девушки с легкостью отдавались американским солдатам.

— Я не знаю, что делали другие немецкие девушки, могу отвечать только за себя, — сказала Кэрин. — Я хотела есть. Мне было страшно. Черт возьми, я умирала от страха. Ты когда-нибудь испытывал страх?