Чтение онлайн

— Ох, заинтриговали, Борис Андреевич! — сказал я.

— Заинтриговал? Тогда жди.

Интересно, что за дело возникло? И зачем я понадобился? Ну, чего гадать, скоро все узнаю.

В ожидании генерала я кофеварку зарядил, печенье достал. Надо же хоть как-то его угостить.

Через некоторое время возле подъезда тормознула черная машина, и из нее выбрался генерал Волков. Я пошел встречать его у входа.

Когда генерал вышел из лифта, я отметил про себя, что он практически не изменился. Разве что седины прибавилось.

— Ну, здравствуй, Валентин!.. — он протянул мне руку.

— Здравствуйте, Борис Андреич, — ответил я, обмениваясь с ним рукопожатием.

Он вошел в квартиру, оглядел меня, прищурившись:

— А ты все таким же молодцом!

— Стараюсь, товарищ генерал!

— Да уж, ты всегда был старательным… Так давай сядем, поговорим, что ли?

— Прошу, Борис Андреич. Я и кофе сварил…

Мы с ним уселись в комнате, за низеньким журнальным столиком напротив телевизора, и он, пригубив кофе, спросил:

— Ты как, не жалеешь, что давно не у дел?

— Так чего жалеть, Борис Андреевич? — ответил я. — По прошлогоднему снегу не плачут.

— Да и обижен ты на нас до сих пор, так? — генерал опять прищурился.

— Ни на кого у меня обиды нет, — честно ответил я. — А уж тем более на вас. Я ж помню, как вы меня поддерживали.

— Но я в системе остался, а ты ушел, — заметил он.

— А куда мне было деваться? — ответил я. — Я не мог поступить иначе.

— Так ли уж и не мог? — возразил генерал. — Отличный работник, сорока еще нет, а уже полковник… Стиснул бы зубы, перетерпел, переварил — глядишь, уже и с генеральскими погонами был бы. А так, почитай, десять лет жизни потеряно.

— Не мог я поступить иначе, — ответил я. — Не мог перетерпеть и переварить. Да и прошедшие годы потерянными не считаю. Незачем о них толковать. Что было, то было.

— Верно, — сказал генерал. — Кто старое помянет — тому глаз вон.

— …А кто забудет — тому оба, — напомнил я ему вторую половину пословицы. Когда я в своей правоте уверен, то упрямства мне не занимать. К сожалению, наверно. Потому что не раз мне это упрямство аукнулось.

— Да… Валентин, каким ты был, таким ты и остался! Ершистый, понимаешь. Скандалист! Вот и не забывай, тебе это ой как пригодится в том деле, ради которого я к тебе приехал.

— Так что за дело-то? — не выдержал я.

— Вот, — Борис Андреевич открыл свой «дипломат», вынул оттуда несколько бумаг и одну протянул мне. — Читай.

И я прочел:

— Ну? — я поднял глаза от приказа. — Я-то тут при чем?

— А вот при чем, — и генерал протянул мне следующую бумагу.

И я увидел очередной приказ:

— Это твое дело, Валентин, поверь мне, — почти ласково сказал генерал. — В тебе самом есть что-то мальчишеское. И человек на эту должность нам нужен ершистый, неравнодушный. Чтобы мог профессионально заниматься с ребятами и руководить училищем. И такой, понимаешь, который ребят будет понимать, потому что где есть понимание, там и отношения ладятся. Ребят мы хотим набрать нестандартных. А нестандартный человек — неудобен. Неудобен потому, что отличает разумное и глупость, перед начальством не лебезит и не кланяется. Нам такие ребята и нужны… независимые. Хоть с независимыми иногда приходится не сладко, зато на них всегда положиться можно. Многим этот независимый дух может и не понравиться, его захотят искоренить, вот здесь-то именно такой человек как ты понадобится, который сможет ребят защитить.

— Так это вам… — Я задумался, подбирая подходящие слова. — Так это вам во главе училища дипломат нужен, а какой же я дипломат?

— Вовсе и не нужен дипломат! — резко ответил Борис Андреич. — Нам нужен такой человек, за которым мальчишки будут чувствовать себя как за каменной стеной.

— Словом, на такую должность меня подписываете, на которую все шишки будут сыпаться, — усмехнулся я.

— Может, и будут, — серьезно ответил генерал. — Зато сколько радости, когда мальчишки настоящими людьми вырастут, и ты будешь знать, что помог им в этом. И в конце концов, тебе ли шишек бояться? Мало их, что ли, на тебя сыпалось? — добавил он. — Я тебе живое и реальное дело предлагаю. И не просто предлагаю. Прошу, если хочешь. — Он устало вытер пот со лба. — Я… да и другие немало сил потратили, чтобы твою кандидатуру утвердить. Кое-кто до сих пор тебя опасается: неуправляемый, мол. Так что ты и нас, за тебя хлопотавших, уж не подводи.

Я ничего не ответил, поднялся с кресла, подошел к балкону, закурил.

Что тут сказать?

Я припомнил тот эпизод, из-за которого мне пришлось уйти из органов.

Смутное было тогда время. Советский Союз, еще казался монолитом, но уже трещал по швам. С продуктами было совсем плохо, так же как и со многим другим. Все проблемы обнажились, работы навалилось невпроворот. Знаете, когда долгая зима, всем уже опостылевшая, к концу подходит, и весеннее солнышко припекать начинает, так хорошо на душе становится, так легко, и вот уже снег тает, звенят ручьи, первая травка зеленеет. Но при этом столько мусора обнажается, просто страшно. Вот так и у нас. В обществе грязь обнажилась и мы должны были наводить порядок. Я с головой в работу ушел. Работал сутками, с радостью. И кстати, многое из того, что успел сделать, облегчило моим коллегам работу, уже после моей отставки. Словом, можно сказать: что не зря старался.

Итак, началось с того, что один священник, много лет работавший в церковных архивах, взял и на западе выпустил — у нас в ту пору печатать еще боялись — свой огромный труд о «грязных пятнах» в истории церкви в период советской власти. О том, как священники сотрудничали с органами, как выдавали тайну исповеди и так далее. Первый том охватывал период до сороковых годов. В конце книги было уведомление о публикации редчайших архивных материалов, касающихся послевоенного времени, вплоть до наших дней, во втором томе.

Мы, конечно, отследили выход этой книги, и взяли автора на заметку, но решили пока ничего не предпринимать. Гласность так гласность, нынче и не такое пишут. Но какой шум поднялся в церковных верхах! И вот вызывает меня генерал Волков и говорит:

— Смотри, поступило обращение от довольно высокопоставленных священников: мол, автор книги подрывает авторитет не только церкви, но и государства, его труд можно рассматривать только как антисоветскую провокацию. Священники требуют принять меры к предотвращению дальнейшей злостной клеветы, которая напрямую угрожает интересам и безопасности нашей страны… Ну, и так далее. В общем, сам все прочтешь. Разберись-ка с этим.