Делирий
Шрифт:
— Шехерезада?! — вскинулся он, веря и не веря в протянувшуюся за тысячи километров телепатическую струнку.
— Огляни-и-ись.
Он очнулся и отпрянул в сторону, спасаясь не от выстрела — от брошенного ножа!
Нож просвистел буквально в сантиметре от уха, исчез в темноте.
И тотчас же на него бросились с двух сторон.
Лиц нападавших Афанасий не видел, они были скрыты под чёрными масками, но злобную направленность атак почувствовал. Отбил один выпад, уклонился от второго, ударил в ответ.
Блеснуло лезвие ещё одного ножа, вспороло рукав куртки.
Боль заставила его отступать, вглядываться в полутьму и ловить мгновенные высверки клинков: оба противника были вооружены.
Неизвестно, чем закончилась бы эта схватка, не получи Афанасий странное ментальное послание от жены (она почуяла опасность, грозившую мужу, находясь в Москве!) и не вмешайся в схватку подоспевший на помощь Шаймиев.
К счастью, оба были неплохо тренированы, поэтому все попытки неизвестных применить ножи не принесли им успеха. Схватка парами продолжалась в молчании ещё какое-то время, пока их не заметили.
Откуда-то сверху послышался крик, по палубам побежали люди, зажёгся прожектор на носовой мачте, высветил сражавшихся.
В то же мгновение нападавшие отступили и, не раздумывая, бросились в воду с высоты палубы.
Раздался двойной плеск.
Афанасий и капитан подбежали к леерам, вглядываясь в поверхность озера, но под бортами теплохода было темно, редкие отблески расходящихся волн не позволяли рассмотреть пловцов. Скорее всего, они нырнули под воду и теперь бесшумно плыли где-то прочь от корабля.
Появился Михеев в сопровождении трёх крепких парней из его команды.
— Что тут у вас стряслось?
— Подрались, — коротко ответил Афанасий, вдруг подумав, что напасть на него могли только профессионалы, хорошо знающие приёмы ножевого боя, такие, как бойцы михеевской группы.
Полковник заглянул через борт, ничего не увидел.
— Кто?
— Они были в масках, — проворчал Шаймиев, разглядывая прореху на боку куртки. — Блин, чинить придётся!
Афанасий потрогал локоть в месте прореза рукава куртки. Локоть саднил, нож не только разрезал ткань, но и царапнул руку.
— Ранен? — Михеев увидел кровь.
— Царапина.
Полковник взял Афанасия под здоровый локоть, отвёл в сторону.
— Дмитрии, ты понимаешь, что происходит?
— Я-то понимаю, — усмехнулся он. — Кому-то очень не нравится экспедиция, возня с «Мирами», наше присутствие.
— Кому?
— Пришельцам.
Михеев поморщился.
— Оставь свои детские шутки. Боюсь, тебе со своими нюхачами придётся убираться отсюда.
— Это ещё почему?
— Я разговаривал с капитаном судна, он пожаловался, что вы мешаете людям спокойно работать.
— Не верь.
— Верь не верь, а Папа приказал мне обеспечить порядок на борту базы. Вы этот порядок нарушаете.
— И что же, ты меня высадишь силой? — заинтересовался Афанасий.
Михеев отпустил локоть.
— Завтра поговорим. — Он окликнул парней, и те двинулись за ним.
Прожектор погас.
Подошёл Шаймиев.
— Что он сказал?
— Плохо дело, — вздохнул Афанасий. — Нас выдавливают отсюда. — Он подумал, подмигнул помощнику. — И это хорошо!
Присутствие Юны, с одной стороны, окрыляло, так как Роман всё время чувствовал её благорасположение, с другой стороны, заставляло держать себя в постоянной готовности к проявлению скрытых негативных стихий, а этому Волков ещё не научился в полной мере. Хотя терпел.
Все эти дни они жили в гостинице, практически не выходя из неё, если не считать три похода к Байкалу. В ментал Роман тоже выходил лишь трижды, да и то пассивно — как особого рода «антенна», во время посещений озера, что стесняло и раздражало. Однако он понимал опасения Олега Харитоновича и всё время носил «шапку-невидимку» — полевой защитный экран, не позволяющий людям, обладающим сверхчувствительными способностями (да и не людям тоже), обнаружить его в ментальном поле.
А попытки такие предпринимались. Он несколько раз отбивал зависающие над гостиницей «щупальца» — потоки внимания видящих, пытавшихся нащупать его ауру. Кто это был, так и осталось неизвестным, хотя он догадывался, что это были эмиссары Кочевника.
Что касалось найденного на дне Байкала объекта, то у Романа сомнений в его древности и назначении не было. По его мнению, окольцованная пирамида на дне озера представляла собой древний энергоинформационный центр или базу, законсервированную не менее нескольких миллионов лет назад лемурийцами, но ещё способную восстановиться и работать на полную мощность.
Понимали это и координаторы «Триэн» — Олег Харитонович Малахов и Захария Салахутдинович Юсупов, а также аналитики, обратившие внимание на возню агентуры АПГ вокруг Байкала. Всем было понятно, что находка представляет интерес для Поводырей, иначе они не рискнули бы затеять игры со свёрткой исследовательской экспедиции и даже попытаться повредить глубоководные аппараты.
Двадцать третьего августа Роману позвонил Олег Харитонович:
— Собирайся, Роман Евлампиевич, пора действовать активно.
— Когда? — спросил он, отрываясь от экрана телевизора; они с Юной сидели в номере гостиницы и смотрели неплохой спортивный фильм под названием «Волейбол-3000».
— Через полчаса заедет Алтын. До «Метрополии» вас отвезут на катере, снабжающем экспедицию овощами и фруктами. А вслед за вами подойдёт другой катер, с делегацией. Будь осторожен, на борту теплохода есть кодиранты Кочевника. Двое из них напали на Вьюгина.
— Он жив?!
— Отбился, парень ушлый.
— Слава богу!