Чтение онлайн

Он, аккуратно взглянув по сторонам и убедившись, что вокруг не было любопытных взглядов, направленных в его стороны, быстро просмотрел вложенные документы: несколько страниц текста и четыре фотографии. С одной из них смотрело серьезное лицо Антона — видимо, фото, сделанное для шенгенской визы. На нескольких других были фото из социальных сетей, а также несколько фото, явно сделанных при помощи фронтальной веб-камеры ноутбука.

Ричард кивнул головой, закрыл папку, убрал в собственный небольшой рюкзак.

– Сделаю.

– Мне так жаль втягивать тебя в очередную историю… Я знаю, что у меня нет права больше о чем-то тебя просить. Но... В общем, видимо, никогда тебе не избавиться от своего призвания…

– Я горжусь им, — он пожал плечами. — Мы знаем, кто будет у меня на пути?

Хелли вздохнула.

– Мы как в тумане, и у нас, похоже, серьезная утечка, то ли в пользу русских, то ли… Слушай, будь начеку. Я думаю, что за пару дней в городе у него на хвосте будет как-минимум несколько агентов, которые захотят его прибрать. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он попал к ним.

– Понял тебя.

Он был готов уйти.

– Ричард? Я организую тебе Глок на месте. Завтра.

– Люблю тебя, дорогая.

Она только грустно улыбнулась.

– Знаю.

Ричард развернулся, и почти бегом начал спускаться с холма. У него было мало времени — ближайший рейс в Стамбул вылетал из Эдинбурга уже через три часа.

Когда я поднимался по трапу в самолет, мне хотелось одновременно и плакать (от радости), и кричать (от чувства, будто я заново родился), и смеяться (от осознания того, что впереди у меня вся жизнь!), так я расчувствовался, глядя на весь этот восторг: расслабленные финны, которые летели в отпуск, красивые стюардессы, улыбчивый капитан, услужливый технический персонал.

В этот момент я любил их всех. Конечно, мне пришлось в начале договориться с самим собой о том, что мужчина, которого я видел как-будто бы уже не впервые, мне лишь померещился. Убедить себя в этом было нетрудно: я еще не до конца оправился от страшного недосыпа и усталости, а еще почти три недели жил в постоянном стрессе — тут все, что угодно привидится. А еще я был одарен довольно скверной памятью на лица. Да и вообще — ну если это и был один и тот же человек, что с того? Мало ли совпадений.

В общем, я решил, что раз поделать с этим я все равно сейчас ничего не мог, то моей самой верной стратегией было немного отдохнуть, отвлечься, и насладиться тем, что я сбежал — попутно, конечно, оставаясь начеку.

Я купил билет в последнюю очередь, но на стойку регистрации пожаловал в первых рядах, так что наслаждался теперь прекрасным местом около эвакуационного выхода, то есть у меня было больше места для ног. С моего лица не сходила улыбка, хотя в глубине души я понимал, что радоваться не просто преждевременно, но даже и как-то неприлично: моя история только начиналась. Тем не менее, мой мозг отказывался регистрировать хоть какие-то еще поводы для беспокойства — так, наверное, ведет себя приговоренный к казни, которому только что сказали, что, пожалуй, на этот раз его расстреливать не будут, а вместо этого сошлют куда подальше — собственно, именно это со мной сейчас и происходило.

И тем не менее во время взлета меня посетило это прекрасное чувство — чувство, что начинается что-то новое, что я отправляюсь в приключение, и что все будет как нельзя лучше.

Все будет, ага.

К тому времени, как начали разносить напитки (мы летели Турецкими Авиалиниями, и тут был неплохой сервис), моя эйфория слегка улеглась, и я начал подводить в своей голове первые итоги, чтобы понять, что мне делать дальше.

Итак, что мы имеем? Я сбежал из России — это уже отличный результат. Так как на меня не заведено никаких официальных дел, вряд ли меня будут выдавать власти других стран — я не мог похвастаться юридической базой знаний на счет того, как это все работает, просто эта мысль казалась мне логичной. Да и, в любом случае, в Турции я задерживаться не планировал — мне по-любому надо было выбираться в более цивилизованные страны.

Что дальше? У меня есть серьезное основание считать, что контрразведка заинтересовалась мною из-за моей работы — я проектировал интерфейсы для… для кого? Вот в чем вопрос. Было ли нашим конечным заказчиком какое-то военное предприятие? Возможно. Кого там Россия считает сейчас угрозой безопасности? Какую страну? Выбор до смешного велик, гораздо проще ответить на вопрос, какую страну она угрозой не считает. Тогда, быть может, нужно подумать, для чего могли использоваться спроектированные мной интерфейсы? Вопрос тоже сложный, потому что задачи мы получали по частям, и финальным результатом моей работы были скорее наброски и демо-версии, а не полноценные продукты, и этими демками потом можно было использовать практически для чего угодно. Технические задания, которые нам приходили, и которые видел лично я, позволяли предположить, что речь могла идти о самоуправляемых агрегатах, которые использовали компьютерное зрение, картографические данные, бортовой компьютер которых был предназначен для обработки данных с десятка разных датчиков, а также могли самостоятельно передвигаться в трехмерном пространстве. Шагающие роботы, как у Boston Dynamics? Мне даже немного польстила эта идея — поучаствовать в разработке роботов для такой конторы было заманчивым предложением для любого специалиста «в теме». Но, Антон, ты слишком высоко метишь. Что если истина прозаичнее и… страшнее? Могли это быть какие-нибудь самонаводящиеся передвижные турели? Да уж, кажется, я в детстве переиграл в Command & Conquer. Ракеты? Ничего не смыслил в современных военных технологиях, но, кажется, уже существуют ракеты, на борту которых стоит компьютер и как-минимум тепловой и инфракрасный датчики — там же вообще сложная система наведения. Но ведь интерфейс нужен только тогда, когда существует HCI — Human-Computer Interaction, говоря по-русски — взаимодействие машины и человека. А про управляемые человеком ракеты я никогда не слышал, да и вряд ли это вообще сработает…

Сам черт ногу сломит. Мне явно не хватало знаний и информации для того, чтобы понять, во что я влез.

Значит, мне нужно было эту информацию раздобыть. Похоже, настало время мне начать лично знакомиться с моими коллегами — и, возможно, объединить наши усилия в попытке понять, на кого же мы работали. Не хотелось об этом думать, но ведь их свобода тоже могла быть в опасности.

До кого я мог бы добраться как можно скорее и нормально все обсудить? Было бы здорово, конечно, задать пару вопросов Маттиасу, который больше всего знал о технической платформе (ну или хотя бы о требованиях) клиента, но, кажется, он по-прежнему где-то в Исландии. А где он живет — я вообще понятия не имел, то ли в Австрии, то ли в Германии, то ли это я напутал что-то.

Зато я знал, где жил Алекс.

Подключиться к вай-фаю в самолете было настоящей болью, а еще довольно дорого — я так и не разобрался, сколько с моей карты пообещали снять денег. Зашел в Слак — по-прежнему переливание из пустого в порожнее, никаких новостей. Маттиас, кажется, в чате и не появлялся. Открыл окно переписки с Алексом.

«Привет! Слушай, могу тебе в вотсапп написать? Немного личный вопрос, не хочу в рабочей переписке.»

Алекс ответил сразу.

«Здорово! Лови номер.»

Открыл с компьютера вотсапп и поблагодарил себя за то, что благоразумно и заранее зарегистрировался в нем со своего нового «чистого» номера еще пока был у Виктора на даче.

«Я решил немного попутешествовать, возможно, буду скоро в Англии. Ты же в Лондоне сейчас?» — спросил я.

«Не, чувак, в Лондоне совсем дорого стало. Но я недалеко, могу приехать в город. Ты когда в наших краях?»

«Пока не знаю. У тебя были планы на этой или следующей неделе?»

«Ха, да, поработать. Но нас пока обломали, как ты знаешь.»