Давно закончилась осада... (сборник)
Шрифт:
— А-а-а!! — Она грянулась о дверь и заголосила уже из комнаты: — Хулиган! Я скажу маме!
Оська перепугался. Но лишь на миг. Завопил в захлопнувшуюся дверь:
— Сама такая! Почему я хулиган?!
— Сколько раз говорила: не входи тайком!
— В колокол, что ли, бить?! Я же не знал, что ты гуляешь тут как в бане!
— Бессовестный!..
— Я же еще и бессовестный!.. Да ладно, уймись ты. Подумаешь, не видал я, что ли, голых девиц…
— Что-о?! — Анка, закутанная в мамин халат, возникла на пороге. — Где это ты их видел?.. А-а! Ты после двенадцати смотришь такиепередачи! Ну, я точно маме скажу!
— Бестолковое ты чудовище, Анаконда! Как я могу их смотреть, если телевизор на кухне, а вы с мамой сами там до ночи… Я их в другом месте видел. И даже хватался за них всячески и таскал с места на место.
— Я скажу ма… Где таскал?! Зачем?
— У Сильвера, в его музее. Русалку и Наяду передвигали, когда генеральную уборку делали.
— Тьфу на тебя! Они же деревянные!
— А ты хотела, чтоб какие?
— Балда! Это же скульптуры! На них надо смотреть как на произведения искусства…
— А я так и смотрю. А ты как думала? Я и на тебя так же смотрел, хотя ты, конечно, не наяда… Ай! — Это потому, что Анка ухватила его за локоть и дала крепкого шлепка.
— Господи, какое счастье, что Василий Юрьевич приезжает! Уж он-то за тебя возьмется…
Василий Юрьевич был отец.
— Когда приезжает?! Чудовище! Говори немедленно! А то…
— Через пять дней. Пришла радиограмма…
— Анечка! — Оська повис у нее на шее и чуть не уронил. — Я тебя люблю! Я тебя так люблю, больше, чем твой Гайчик!.. Ну ладно, ладно, не больше, а так же!
Он получил еще один шлепок и, радостно сопя, предложил:
— Хочешь, наколдую, чтобы он любил тебя крепче всех до старости? И чтобы скорее получил квартиру! И чтобы у вас было двенадцать детей — розовых, здоровых, как в рекламе о памперсах… Ну, хорошо, не двенадцать. Сколько скажешь, столько и наколдую. А ты мне за это сейчас выстирай юнмаринку. Хорошо? И погладь. А то она где-то с прошлого года перемазанная, мятая валяется.
— Сам ты мятый и перемазанный! Мы с тетей Ритой еще в марте генеральную стирку провернули. Возьми в большом шкафу, на средней полке…
— Анка, я тебя правда люблю, хотя ты и Чудовище!
Юнмаринка пахла… да, летним ветром, честное слово. Она стала чуть покороче, но по-прежнему была просторной. В невесомой этой одежонке Оська ощутил новый приступ радости. Этакую крылатость.
— Анн е т! У тебя есть жетон для автомата?
— Еще и жетон ему…
И все же она принесла жетон.
— Держи, обормот… И еще вот это. Забыл про него, а потом будешь спрашивать.
— Ох… — Это был металлический барабанщик. Оська и правда забыл о нем. Осенью оставил в кармане юнмаринки — и с концом.
— Маленький ты мой, прости меня…
“Может, все зимние невзгоды от того, что я забросил этого ольчика? Конечно, есть шарик, но старых ольчиков забывать нельзя. Как старых друзей… А кроме того, он ведь барабанщик, как Даниэль”.
Нет, солдатик не был похож на Даниэля. Прямой, с барабаном, с крошечным неразличимым лицом. И все-таки, все-таки…
Ноги барабанщика-малыша были теперь без подставки, чуть согнутые, исцарапанные кромками замочной скважины…
— Я тебя вылечу. А пока иди в карман, будем снова вместе…
С автомата у булочной Оська позвонил в редакцию.
— Ховрин! Привет!
— Я работаю.
— А я про работу и звоню! Послушай! Помнишь, ты писал, как Даниэль выбросил медаль? Это по правде было или ты придумал?
— Ну… так сказать, доля авторского воображения. А что? Разве плохая деталь?
— Замечательная! На том бастионе, у рынка, ребята в самом деле нашли такую медаль! Среди камней!
— Ух ты! Можно будет взглянуть?
— Можно!
— Любопытно… Хотя, конечно, это просто совпадение. Мало ли кто из солдат мог ее потерять…
— А может, твое воображение было правильным! Бывает, что сперва воображение, а потом правда!
— Оська, — вдруг сказал Ховрин. — Норик нашелся, да?
Ховрин давно все знал про исчезнувшего Оськиного друга. Но как он догадался сейчас?
— Ты будто сквозь стены видишь…
— Чего там видеть, если ты булькаешь от радости. Приводи его ко мне, познакомимся.
— Ховрин, в редакции есть книга Свода сигналов?
— М-м… не знаю. Посмотрю.
— Посмотри в ней, что значит двухбуквенный сигнал И Эн…
— Именно так? А не Эн И?
— Не-ет! Норик же был на Цепи сверху, надо мной!
— Но ты говорил, что он совсем желтенький, юнмаринка “Кэбек”…
— Это в прошлом году! А сейчас “Индиа”!
— А вы что, и сейчастуда собираетесь? Опять? Голову откручу!
— Да не собираемся мы! Просто… ну, посмотри, ладно?
— А если сигнал… какой-нибудь неподходящий?
— Тогда… лучше скажи, что не нашел книгу.
И Оська поскакал к дому. Летучий, бело-синий, как сигнальный флаг буквы N. Уроков на завтра была куча! Каникулы на носу, а задают на всю катушку!.. Норику хорошо: у них в Федерации уже каникулы, он прилетел сюда шестиклассником, а несчастный Оскар Чалка, все еще в пятом… Но даже эти мысли не испортили настроения.