Давите их, давите
Шрифт:
– Все?
– повернула голову Яна.
– Мне-то больше ничего не надо. Но и не хотелось бы, чтобы оставшейся информацией они воспользовались безнаказанно! Нельзя как-нибудь ее запутать?
– Это будет такой великий подрыв деятельности, после которого «Джоббер» уже не встанет на ноги. Разве что - на колени.
– Сделаем? Что-нибудь напакостим, переврем, матерные слова вставим.
– Я их не знаю, - холодно поставила меня на место Яна, двинув бровью.
– И зачем все это? Проще уничтожить.
– На пол его сбросить? Или в окно выкинуть.
– Серый - он серый и есть, - вздохнула Яна, побегала пальцами по клавиатуре и сказала: - Все, нет ее больше. Восстановлению не подлежит.
Люблю умных женщин. Даже как-то теряюсь перед ними. Особенно если они в покер режутся.
И я поцеловал ее.
И кто-то с бестактной настойчивостью заколотил в запертую дверь:
– Открывай!
– Чего надо?
– возмутился я, соображая, как выкручиваться. И бросил Яне: - Сделай вид.
Она выключила компьютер, с готовностью пробежала пальцами по пуговицам кофточки.
– Открывай!
– опять ударили в дверь.
– Охрана здания!
Яна снова села в кресло, я отпер дверь - и он ворвался: здоровенный, с пистолетом в левой руке и дубинкой в правой. Толкнул меня лицом к стене, раздвинул ноги, обыскал.
– Ты чего, мужик?
– дробным голосом спросил я.
– Помешали тебе?
– Стоять!
– Он подошел к телефону, на брал номер.
– Палыч, тут я двоих в твоем «Джоббере» застукал, мужик и баба.
– Хохотнул.
– Ладно, давай по-быстрому, и подсмену захвати. Я их подержу здесь.
– Извини, мужик, - заныл я.
– Ты же понимаешь… Ну, некуда податься. У нее муж, у меня тоже баба… Войди в положение… Сам, что ли, не попадал? Ведь не скроешь теперь, шум получится… Пусти нас, а?
– Как ты дверь открыл?
– Он сел в кресло напротив Яны, пистолет на правом бедре, дубинка на левом.
– А она не заперта была. Мы, понимаешь, все двери перепробовали. И на эту напали.
– Документы!
– Ну какие для этого документы, - завилял я.
– Не в загс же пришли.
Больше всего я боялся, что он обратит внимание на добытые нами листы, которые лежали на столе рядом с ним.
– …И ведь податься некуда - не лето.
– Я все больше и больше разваливался.
– Отблагодарю…
Его жадные, паскудные глаза все чаще и откровеннее обшаривали Яну.
– Отблагодаришь, значит? А ты?
– Он посмотрел на нее в упор, облизывая губы.
Я стал бросать Яне жалкие взгляды. Она зло пожала плечами и сказала мне: «Подонок!»
– И неправда!
– обиделся я.
– Я твою честь спасаю. И семью. Правда, мужик? Может, деньгами возьмешь?
– Не, натурой.
– Он совсем обнаглел, оценивая Яну с головы до ног, - Давай, двигай отсюда. И спасибо скажи.
– Спасибо. Можно я куртку заберу, а то жена заругает.
– Давай, давай, телись.
– Его глаза остановились на Яниной шее, красиво обнаженной распахнутой кофтой.
Это, наверное, последнее, что он увидел.
Я зашел за кресло, взял со спинки стула свою куртку и, накинув ему на голову, затянул рукава на шее. Он задергался, захрипел, выронил оружие, засучил ногами. Затих.
Я снял с его пояса наручники и пристегнул его ногу к металлической перекладине стола. Яна привела себя в порядок, подобрала оружие.
– Куртку придется оставить, - сказал я.
– Он ее облевал.
– Карманы только проверь.
– Яна сложила листы и убрала в сумку.
– А там ничего нет. Кроме удостоверения капитана Ломтева.
Она засмеялась.
– Теперь - ходу!
Мы выскочили из подъезда, осмотрелись - куда бежать? Слева приближались фары машины - подмога поспешала. А справа… Справа стоял под деревом работающий мотоцикл Андрея, и он махал нам рукой.
Подбежали. Андрей нахлобучил Яне шлем, она нырнула в коляску, сунула в ноги дубинку; я сел сзади. Не включая света, Андрей рванул с места. Яна взвизгнула от восторга.
Через какое-то время мы свернули в проулок, проехали немного и спрятались в чьем-то дворе.
– Отдохнем, - сказал Андрей, - покурим, подождем.
Я передал ему бумаги: по экземпляру таблиц и все остальное.
– С таблицами, - посоветовал я, - поработайте с фермерами. Особо напирай на меры воздействия. Там и физические, и моральные, и дети, и жены, и любовницы. А остальную информацию передай своему начальству. Пусть тебя поощрят. Заслужил.
– Пусть лучше меры по ним примут.
– Андрей убрал бумаги в планшетку.
– Ничего у меня, Леша, со стукачом не получается. Буксует наш метод. Не идет.
– Разберемся позже, - сказал я.
– Смотри, проехали.
В конце проулка - мгновенный промельк света бешено мчащейся машины.
– Еще подождем, - посоветовал Андрей.
– Сейчас нам рисковать не надо.
Мы дождались, когда машина промчалась обратно, и поехали домой.
Утром мы вышли с Санычем за ворота.
– Времени в обрез, - сказал я.
– Вот-вот они нагрянут - злые и беспощадные. А мы еще не готовы. Сколько у тебя людей?
– Восемнадцать. Только я их с твоими бумагами ознакомил - озверели мужики.
– Оружие?
– Все при ружьях. Граната одна нашлась, правда, старая, с войны, рванет - не знаю. Да твои три пистолета. Арсенал!
– Против автоматов - большая сила, - усмехнулся я.
– Как врежут со всех стволов, так и разнесут наши позиции, не соберешь.
Мы пошли по дороге, перепрыгивая глубокие колеи, обходя залитые водой ямины.
– Ты говорил, резерв у тебя какой-то секретный есть? Танк, что ли?
– Навроде. Сегодня сходим, посмотрим.
Дорога углубилась в лес.