Чтение онлайн

– Ты им речь скажи, - шепнул мне Саныч.
– Поздравь.

И я сказал:

– Молодцы, ребята! Победили врага. Стало быть, вот так с ними и надо воевать - беспощадно давить их всем миром. Пусть знают, кто на нашей земле хозяин!

Саныч подошел к пленным:

– Славная компания. Что с ними будем делать?

– Отпустим, - посоветовал один из бандитов.

– Нечего их отпускать!
– качнулся вперед дед Пидя.
– По законам военного времени: допросить и расстрелять!

Бандиты переглянулись, забегали глаза, языки по пересохшим губам.

– В болото их, - сказал бородатый партизан.

– Или повесить, - не совсем членораздельно, но упрямо предложил Пидя.
– На отдельно стоящем дереве.

Я вышел вперед.

– Я полковник милиции.
– Они враз повеселели: если моя милиция, значит, самосуд отменяется.
– Кто из вас был у Белого дома? Во время событий.

Трое с готовностью растолкали своих коллег и вышли вперед, с надеждой уставились на меня, ждали теплого слова.

– Стреляли?

С усердием закивали, дураки.

– Фамилии, адреса, документы.

– А зачем?
– осмелился спросить один из них, помоложе.

– Извещения родственникам пошлю. Андрей Сергеич, забирайте их под вашу охрану. Микроавтобус, кажется, уцелел - отвезите их к Матвееву (партизан бородатый), у него хорошее хранилище на ферме. Держите там до моего распоряжения.

Бандитов погнали как баранов к машине.

– А этих куда?
– гнусаво спросил Прохор (опять нос пострадал), подтолкнув в спины Толстого и Длинноволосого, сцепленных наручниками.

Поддатый Саныч рассмеялся:

– А этих Леша пусть в офис доставит. Он там картошки наобещал. Ну нет картошки - дерьма отвезет. Не обманывать же людей. Мешки у меня есть…

А что? Это правильно. Обещал - сделай. Я ведь сравнительно честный…

Теперь еще два визита - и заслуженный отдых в кругу друзей, на очищенной от врага территории.

…В горотдел я вошел свободно. Можно теперь и Ломтеву показаться.

У него были часы приема населения, очередь перед дверью.

Я взялся за ручку, очередь взревела.

– Тихо, граждане, - веско сказал я.
– Сегодня, стало быть, приема больше не будет. И скорее всего вам другого начальника дадут, - вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь.

Локтев встал, уперся кулаками в крышку стола.

– Пришел?
– грустно спросил он.

– А как же - обещал ведь. Яйца-то подлечил, насильник?

– Это ты подбросил мои корочки в офис?

– Я. И всю документацию уничтожил. И всех подельников ваших взял. А тебе пистолет возвращаю.
– Я положил перед ним его «Макаров».
– Из этого пистолета, - добавил сравнительно честный Серый, - я семерых Махнотиных боевиков уложил. Последний патрон для тебя оставил. Не тяни. Я отсюда к Махноте еду, - и вышел, плотно притворив за собой дверь.

…Махнота стоял у камина, спиной ко мне, без интереса глянул через плечо. Отвернулся было… Но тут же подскочил, словно его шилом ткнули.

– Ты?
– изумился он.

Я пожал плечами.

Он шагнул к столу и потянулся к кнопке.

– И не думай, - посоветовал я.

– Что ты хочешь?

– Объясню: затем, стало быть, и пришел.
– Я сел в кресло, закинул ногу на ногу.
– У меня в заложниках твои ребята. Пятерых я уже сдал. Двое - в твоем офисе, в мешках из-под картошки. Документация «Джоббера» уничтожена, часть ее я передал в горотдел, часть сохранил для себя. Капитан Ломтев…

– Как ты на него вышел? Просто интересно.

Крепок мужик, ничего не скажешь!

– Напрасно ты ему трубку подарил. За верную службу, да?

– Напрасно, - согласился Махнота, падая в кресло.

– Забери назад, - дружески посоветовал я.
– Он, надеюсь, уже застрелился.

– Зачем ты пришел? Твои условия?

– Сворачивай дела, Махнота. Насовсем. Я сейчас сколько-то буду занят - тут по одному списочку надо поработать, крестиков наставить. Ты это время подумай, реши. Мой совет - займись благотворительностью. Реализуй свою движимость и недвижимость и вложи деньги, например, в развитие фермерства в районе, в социальное обеспечение не имущих, школу какую-нибудь построй. Это, стало быть, справедливо.

– Что я буду иметь взамен?

– Уважение своих сограждан, - важно, с восторженным придыханием сказал я.
– А я тебя из своего списка вычеркну. И тебе спокойнее, и мне хлопот поменьше.

– Ну а если я не соглашусь?

– Займусь тобой по завершении неотложных дел.

– Не справиться тебе с нами. Какой бы ты ни был Серый.

– Так ведь я не один. С помощниками, - напомнил я.
– Теперь мы вас давить будем.

Махнота не ответил.

Андрей высадил меня на шоссе. И я пошел пешком по старой лесной дороге. Шел и дышал чудным осенним воздухом.

Лес стоял прозрачный, застывший. Но живой. Сразу было видно, что весной он опять зазеленеет. Никакая зима его не убьет.

Я вышел на край поля.

Навстречу мне, от усадьбы, мчался на белом вороном коне прекрасный всадник с развевающимися пепельными волосами. Он что-то кричал и размахивал над головой косынкой.

«Господи, - подумал я, - что теперь-то приключилось? Кто там опять на нас попер?»

Яна мчалась по полю. Глухо, дробно стучали копыта по промерзшей земле, мяли твердую, как проволока, стерню.

Она осадила коня, спрыгнула и повисла у меня на шее:

– Серый, Красуля отелилась!

Хорошо, что не Прохор…

Ну, стало быть, так тому и быть…

И мы пошли по полю, как двое влюбленных, ведя в поводу боевого коня.

Яна висела на моей руке и щебетала новости. Бандиты объявили голодовку. Саныч уже взялся разбирать на запчасти их машины. У Прохора болдинская осень началась. Деда Пидю, пьяного по обыкновению, уже видели на рынке - приценивался к гранатомету. А у самой Яны - восторженные планы по реорганизации фермерского хозяйства «Бирюкове».