Чтение онлайн

В охотничьем зимовье Сарсембаева, где я гостил пару раз, на постоянной основе трудится необычный комендант — маленький симпатичный горностай, который всё крышует, он там вроде как вместо кошки. На моих глазах эта наглая тварь украла огроменного копчёного тайменя и потащила в сени. Еле отбили у наглеца. У Ильяса тоже пока нет собаки, любимую лайку по весне насмерть порвал вставший из берлоги медведь. Переживал промысловик страшно… Знаю, я видел эти эмоции, когда он приезжал ко мне поделиться этой бедой. А Новиков ему никакой не конкурент. Мужики потому и живут по-приятельски, что промысловые угодья добытчиков-профессионалов мудро развела по берегам тихая река, зимовье Сарсембаева стоит на южном.

— Что ему сделается, гаду. Кот жрёт и бездельничает, стал ещё больше. Новикова после происшествия на Людоеде не видел. Он же на день раньше уехал из посёлка… Сегодня загляну, пожалуй, проведаю.

— Наслышан, наслышан, дикая вышла история, — немного помрачнел промысловик. — Рассказали во всех красках, и Гинзберг тоже. Насколько я знаю, подвижки есть, но дело ещё в работе.

— А вообще как? Ну, с этими живорезами? Шалят?

Он ещё больше посерьёзнел, спрятав улыбку окончательно.

— Троих хлопнули, один где-то скрывается. Только, знаешь… Тут, брат, уже не о живорезах речь идёт…

Пока мы беседовали, погода начала заметно портиться.

С запада наплыли тучи, а к северо-западу уже вовсю ходили далекие грозы с еле слышным громом, но хорошо заметной радугой. Дождь обязательно будет, и не проходной. Ничего страшного, конечно, но я надеялся на другую погоду. Более жизнерадостную, что ли. А вот рыба… Рыба очень не любит таких перемен, начинает пережидать, искать глубину, прятаться. Дармовой предстоящую рыбалку уже не назовёшь, но и скучать без улова мне точно не придётся. Известное дело: не клюет сейчас, значит, расклюётся к обеду. Надо будет, конечно, поискать и рельеф дна, и бережок покруче выбрать, где ямы — всё как всегда. Халявщиков тайга не кормит.

— Алло, Никита! Ты чего подвис? С посёлком по рации связывался?

— Что? Я трансивер вообще почти не включаю, — рассеянно ответил я, с непонятным усилием отрывая взгляд от большого камня в ожерелье пены посреди потока, словно бы медленно, но упрямо идущего по дну против течения.

— А зря. Значит, не в курсе. Что-то непонятное творится вокруг, Никита, нехорошее… Ещё и вертолёт вчера у них пропал!

— Какой вертолёт? — на автомате спросил я, почувствовав лёгкий укол в висок. — И что это за нехорошее?

— Толком не знаю, какой-то частный Ми-2, говорят, обычно он занимается извозом толстопузиков из Туры, — Ильяс в пренебрежительном тоне использовал словечко, которым здесь называют богатых туристов, способных за приличные деньги нанять геликоптер и проживание на комфортной таёжной базе со всеми мыслимыми удобствами. Ещё их называют дачниками, и какое-то время я боялся, что такое прозвище может присосаться и ко мне. Не прилипло.

На вторую часть вопроса он отвечать не стал.

— Светло-зелёный? — почему-то я сразу же вспомнил вчерашний борт, пролетевший рядом с Глухарями.

— Ты что, видел его?

— Ещё бы. В полукилометре просвистел лопастями. Подумал, что это армейский летит. Хотя звезды на бочине не было. Кстати, он как-то необычно прошёл, сильно отклонился от обычных треков.

— Только конченый идиот может покрасить вертушку в защитные цвета, найди её теперь в тайге… — заворчал он. — По разговорам, они штатно ушли к месту падения метеорита, кого-то там оставили, кого-то забрали, а на обратном пути на связь уже не вышли. Аварийный маячок на этом старье не сработал. Ну, тут и началось! МЧСники опять прилетели, уже вторая группа за месяц, такое впечатление, что собирают группировку.

— А первая зачем пожаловала? — чувствуя себя каким-то лохом, узнающим важные новости самым последним, я вынужден был задавать вопрос за вопросом.

— Бекетов, ну так же нельзя! — возмутился он. — Ты что, вообще ничего не знаешь? Экспедиция учёных там пропала, две недели назад! И тоже где-то между районом падения и нами! А ещё эзотерики из Томска заблудились. Их уже с собаками ищут, и менты, и спасатели. В Ванаваре бригаду волонтёров собрали, у нас тоже собираются. Ждут доброхотов из Томска. Но их могут к эпицентру и не пустить.

— Почему? — удивился я.

Течение журчало по песку и гальке, било прозрачными струями в борта лодок, пытаясь их раскачать, бежали по небу тучи и секундные стрелки, противным хором звенели комары, а он всё молчал.

— Скажи, а ты ничего необычного вокруг не замечал? — наконец прозвучал его тихий вопрос.

— Чего-о? Вот не люблю, когда начинается это хождение вокруг до около стойки с афишами фильмов ужасов! — повысил я голос. — Что-то ты крутишь, Ильяс, как зловещая бабушка возле напуганного внука, можешь прямо сказать?

— Сказал бы, если б сам знал! — гаркнул он в ответ. — Люди такое разбазаривают, порой и не знаешь, что думать! То им призраки мерещатся, то странные живые! Многие уже и в тайгу-то боятся выходить по ягоду, детвору дома к батареям привязывают! Вояки закрылись, ввели какой-то там особый режим.

— Вот же, ёлки… Ничего подобного не замечал, — пожал я плечами, не понимая, как нужно реагировать на всё это мистическое.

Действительно, не замечал. Не рассказывать же ему о стене надвигающегося леса с его странными тенями между деревьями, это ощущение знакомо не только матёрому таёжнику, но и жителю любого глухого пригорода вообще. Особенно если домик стоит на краю дачного посёлка.

— Вот и я не понимаю, — буркнул он, зачёрпывая из реки воду и обильно омывая голову. — Ух, хороша водица! Может, всё дело в водке, а? Недавно в магазин очень странную водку завезли, явный левак. Китайская, с иероглифами, ни черта не понять, в пластиковых мешках по пол-литра, как майонез. Четыреста рублей за пакет.

— Палёнка?

— Палёнка — это кустарщина, самоделка, — он помотал головой, рассыпая вокруг мелкие брызги, и пояснил: — А тут просто китайский левак. Контрабандный канал работает, надо бы сообщить. Эти смекалистые ребята вполне могли туда каких-нибудь своих травок накрутить. Хитрых. Или тараканов особенных, с глюками. Я, кстати, прихватил пять пакетиков, хочешь, подарю один?