Чтение онлайн

Эльвийка подошла, встала над ящиком, кивнула.

— Хорошо. То, что нужно.

Тип в тёмном пальто снял шляпу, встал рядом. Блин, ещё один эльф. Шляпу снял, стало видно уши. Волосы белые, волнистые, длинные, как у девчонки. Лицо незнакомое. Сам гордый, как король.

— Посмотрите, брат, — говорит Эннариэль. — Что думаете?

И на замороженную тушку здешнего трупа, студента, показывает.

Гордый эльв на тушку глянул, губы скривил. Отвечает:

— Этот уже бесполезен.

— Жаль, — говорит Эннариэль. — Тогда займёмся вторым.

Открыла сумочку, достала кусок мела. Развернула платок, там свечи. Маленькие, цветные. Такие в торт втыкают, на день рожденья.

Подтянула рукава, взяла мел, и давай чертить на полу. Кругом обвела, какие-то загогулины добавила. Стрелки по сторонам света начертила. Ещё одну стрелку провела за край линии, на северо-запад. Покопалась в сумочке, достала маленькие чашки. Расставила их на острия стрелок.

В чашки воткнула цветные свечки. На каждую сторону света — разный.

Последним достала мешочек красного бархата. Вытряхнула из него несколько круглых камней размером с орех. Покопалась, выбрала один, по виду — из яшмы. Положила камушек на грудь покойнику.

— Готово. Начнём, брат. Вы! — приказала. — Капитан, Ксенориэль, встаньте на запад и восток!

Мы с полукровкой переглянулись. Ксенориэль двинул к западу, встал рядом со стрелкой, где чашка со свечой. Я тоже встал у стрелки, там, где восток.

Эннариэль и этот, незнакомый эльф, встали на юг и север, по разные стороны ящика, где лежал покойник. Протянули руки над телом, ладонями вниз.

— Ты! — это она орку. — Зажги свечи и встань на свободную стрелку!

Орк молча подошёл, запалил свечки и встал на северо-запад.

Эльвы наклонили головы над трупом, запели что-то. Непонятное. Как волки завыли, страшно так. Нет, не таких эльфов в кино показывают. Эти, здешние, красивее. А благородного в них ничего нет. Видимость одна.

В покойницкой как-то темнее стало. Жутко, аж дрожь пробирает.

Эльфы взялись за руки, запели очень быстро. Я увидел, как по черте из мела, по нарисованным стрелкам, огненная дорожка побежала.

Пламя до моих ног дошло, я вздрогнул — печать на спине как током дёрнуло. Огонь холодный, синий. Не греет — наоборот.

Огненная дорожка кругом обежала, свечки в чашках вдруг засветились ярко, как лампы.

Ксенориэль и орк-надзиратель застыли, глаза вытаращили. Как манекены, стоят, не двигаются. Зрачки только блестят синим.

От свечей перекинулись огненные дорожки до камня на груди покойника. Камень всосал весь свет, мигнул — над трупом появилась картинка. Ну, как в кино — голограмма называется. Это когда из приборчика свет идёт, и говорящая картинка появляется. На полу или на столе.

Вот и над телом кино стали показывать. Синее, прозрачное. Вроде того, что я смотрел, когда мне котик Талисман помогал. То, что раньше было, прошлое всякое.

Вижу, стол, рюмка на столе, чашки с чаем, бутерброды на тарелке. Рука хватает бутер, потом рюмку. Чав, чав, бутера нет. Рюмка бульк — пустая. Ага, это мы видим глазами покойника. Квартира какая-то. Перед глазами окошко, занавеска на окне, картинка в дешёвой рамке…

Вот какой-то чувак появляется напротив, тоже садится за стол. Отпивает чай из чашки. Открывает рот, говорит что-то, нам не слышно.

Один чувак встал, ушёл. Пришёл другой, тоже присел. Откусил бутер, налил чаю, выпил. Тоже что-то говорит. А лицо-то знакомое. Да это Ворсовский, арестант номер десять! Не зря покойничка сюда притащили, не зря… Жаль только, не слышно ничего. Рты открывают, а звука нет.

— Говори! — приказала эльфийка.

Орк-надзиратель, что на длинной стрелке поставлен, дёрнулся. Давай бормотать что-то.

— Яснее! — эльфийка ему.

Орк откашлялся, заговорил:

— Долго. Слишком долго. Как бы не пришли с обыском.

И голос не его. Наверно, этого покойника. Жуть прямо.

Чувак за столом что-то ответил. Рот разевает, слов не понять.

— Ксенориэль! — рявкнула эльфийка.

Ксенориэль пригляделся, прочитал по губам:

— Трудно… Очень… тяжело носить… Быстрее никак…

Орк хрипит чужим голосом:

— Можно взять меньше динамита.

Ксенориэль читает по губам:

— Нельзя. Будет… слабый… взрыв.

Орк:

— За квартирой слежка. Я чувствую. Надо менять место.

Ксенориэль:

— Лучше… нет… Мне… пора…

Ворсовский хлебнул чаю из чашки, встал, ушёл в сторону. Стол, стена с картиной повернулись — это покойник встал со стула. Показалась дверь, в дверь вошла девушка. Ворсовский пожал ей руку, она ему. Девушка подошла к покойнику. Мы увидели её лицо.

Ёлки-метёлки! Да это же Настасья! Дочка ректора Лобановского. Ничего себе сюрприз… А с виду такая милашка, ути-пути, любовь-морковь… Вот и верь после этого людям.

Орк:

— Что с амулетами? Готовы?

Настасья отвечает голосом Ксенориэля:

— Амулетов… мало… хватит… не всем.

Орк рычит:

— Мы не сможем! Без них близко не подобраться!

Настасья пожимает плечами:

— Потерпи… Очень… трудно… делать новые…

Орк:

— Что там трудного?

Настасья:

— Нужны… деньги… Много… денег.

Появился Ворсовский. Сунул бутер в рот, жуёт, что-то сказал. Ксенориэль не смог прочитать по губам.

Настасья ответила:

— Пока хватит. Инородам… нужна… пл… плац?..