Чтение онлайн

С трудом переборов спазм в горле, она торопливо отложила серебряную вилку в сторону, подняла бокал и сделала пару глотков холодного и освежающего цитрусового напитка. И натолкнулась на горящий лукавыми огоньками взгляд мага, сидящего за столом напротив нее. Их отделяло значительное расстояние застеленной белоснежной скатертью поверхности, щедро заставленной всевозможными яствами, так как ужин происходил в парадной столовой. Именно поэтому Зиберина надеялась, что у него не возникнет желание что-нибудь сказать ей, ведь его слова, обращенные к ней, услышат все соседи. Она все время старательно избегала встреч с Аскером, а он, наоборот, словно всячески искал их. Сначала ей казалось, что она все придумывает, испытывая к нему специфическое предубеждение, а затем убедилась в том, что ей ничего не мерещится. Они сталкивались всюду, куда бы она ни шла. Казалось, что Аскер поставил на двери сигнальный маячок, сообщающий ему каждый раз ее местонахождения, стоило ей покинуть собственные покои.

Все вокруг словно сговорились, старательно делая вид, что не замечают происходящего. Только Хале поддерживала ее, выставив какое-то встречное заклинание, позволяющее Зиберине вовремя сворачивать с предполагаемого пути и ускользать другой дорогой, не попадаясь решительно настроенному магу на глаза. Даже Маара всячески помогала мужчине, смущенно опуская глаза на все упреки, и объясняла свое поведение тем, что боится потерять Зиберину.

Стараясь отвлечься от неприятных мыслей, опять захвативших ее, она повернула голову в сторону сидящего по левую руку от нее Лашера, прислушиваясь к его громкому и оживленному разговору с каким-то вельможей. Мужчины ожесточенно жестикулировали, что-то доказывая друг другу. Их беседа в любую минуту грозила перейти в серьезный спор, привлекая ее внимание, потому что увидеть отца Орнта взволнованным было не так-то просто.

– Это безобразие нужно немедленно прекратить, - на повышенных тонах доказывал второй мужчина, вызвав на лице Лашера странное, раздраженное и гневное выражение. Он покачал головой и неопределенно хмыкнул.

– Ты называешь ожесточенную войну безобразием?

– Из-за этой, так называемой войны, мы терпим колоссальные убытки. Торговый путь перекрыт полностью, от нападения пострадали уже три каравана. Ты не хуже меня понимаешь, что вмешательство неизбежно.

– Гибнут люди, а тебя тревожит потеря прибыли от торговли?

– Они перекрыли единственный путь через пустыню. Пора уже показать этим дикарям их место....

– Они его прекрасно знают. Память, похоже, стала подводить тебя, раз ты забыл, что именно они создали торговый путь, из-за закрытия которого ты так переживаешь. Никто не вправе обвинять их, ведь они имеют полное право не пускать на свои земли чужаков.

– Раскаленную груду песка сложно называть землями, - ехидно произнес мужчина, надменно усмехаясь. Его слова заставили Лашера гневно сверкнуть на своего собеседника глазами. Но внешне он все еще старался сохранять хотя бы видимость спокойствия и невозмутимости.

– Вообще-то, я имел в виду огромный оазис, в котором и проживает племя, так раздражающее тебя.

– От него тоже скоро ничего не останется, если повелитель не примет меры. Эти варвары, которых даже людьми язык не поворачивается назвать, поубивают друг друга и уничтожат единственную связь между южными и северными странами.

Зиберина вся превратилась вслух, внимательно прислушиваясь к странному разговору. Внутри, в районе сердца, все свернулось в тугой клубок от плохого предчувствия. Отрывки услышанного спора постепенно складывались в четкую мозаику, словно картинка, которую разрезали на сотню кусочков, а теперь собирали воедино. Торговый путь, оазис в пустыне, местное племя... Все это было до боли знакомо ей. Конечно, был немалый шанс на то, что она ошибается, ведь среди гигантских песчаных дюн, разделяющих север и юг, должно быть, существуют десятки, если не сотни других островков жизни. Где также обитают люди, ежеминутно сражаясь со зноем и дикой жарой, пытаясь отвоевать у суровых земель еще один день жизни.

– О каком племени вы говорите?
– Обратилась она к Лашеру, удивленно повернувшемуся к ней, стоило только прозвучать ее голосу. Зиберина сделала вид, что не заметила его реакции. Должно быть, она не самый лучший сосед за обеденным столом, потому что за все время она и словом ни с кем не обмолвилась. Просто старалась как можно быстрее покинуть зал, в котором был подан обед или ужин.

– Речь идет о варгатах, - все же ответил мужчина после секундной заминки, подтверждая ее худшие подозрения.

Зиберина не смогла сохранить невозмутимое выражение лица. Она почувствовала, как дрогнули губы, хотя она и старалась сдержаться и не показывать своих эмоций. Дыхание предательски срывалось. Быстро моргая, она отвернулась в сторону, утыкаясь невидящим взглядом в странное создание на своей тарелке, чтобы скрыть свою более чем странную реакцию от окружающих.

Варгаты... Они получили свое имя, прославленное в веках, от названия двух огромных оазисов, раскинувшихся на севере труднопроходимой пустыни, в самой жаркой ее части. Поговаривали, что эти цветущие и дарующие жизнь земли создал какой-то могущественный маг, ведь оазисы не исчезали, а многочисленные источники воды в них никогда не иссякали, позволяя людям жить под сенью раскидистых деревьев и расширять границы своих поселений. Как бы то ни было, Варгат, глаза пустыни, как называли его местные, превратился в место, которое сплотило разрозненные до этого племена, заставив их помириться и соединиться, дав жизнь новому народу.

Зиберина попала в гостеприимный оазис не случайно. Поговаривали, что именно в нем живут очень могущественные и мудрые алхимики, добившиеся на своем профессиональном поприще невероятных успехов. Оказалось, что единственный, кто мог претендовать на это звание, уже давным-давно умер от старости и был погребен в подземных камерах, выполняющих у варгатов роль склепа, где хоронили всех почивших членов племени. А вот магов среди них оказалось действительно много: они входили в Совет, управляющий воинами, земледельцами и лекарями. И именно им принадлежала идея открыть торговый тракт, который проходил через северные границы первого оазиса, обходя стороной второй.

В нем много лет назад она познакомилась с необыкновенными, жизнерадостными, деятельными и взбалмошными братом и сестрой - Кинном и Кианной. Память о них все еще была жива, а в своем сердце она бережно и трепетно хранила теплые и светлые чувства к ним. Воспоминания, касающиеся тех счастливых дней, жили в ее сердце, хотя и прошло столько времени. Эта веселая и незабвенная парочка давно ушла из жизни, превратившись в прах, но ее отношение к ним осталось прежним. Они оба были слишком дороги ей, чтобы Зиберина смогла вот так просто забыть их и задвинуть память о них в глубину сознания.

И теперь в их племени шла кровопролитная война, невесть с чего начавшаяся в мирных оазисах, объединенных так давно, что об этом не сохранилось даже записей. Оставить так просто происходящее она не могла. Совесть просто не позволила бы ей проигнорировать услышанное, ведь она многим была обязана Кианне и Кинну. Пусть их и не было больше в живых, но ее долг перед ними она не считала искупленным, хотя и брат и сестра в свое время постоянно уверяли ее в обратном.

– Насколько я знаю, варгаты всегда жили между собой в мире и согласии, - Зиберине пришлось прикладывать огромные усилия к тому, чтобы ее голос звучал спокойно и ровно. Ей не хотелось выдавать себя, хотя Лашер и успел заметить ее секундное замешательство, - оазисы процветали. А там, где царит достаток, нет места сражениям.