Чтение онлайн

— Вместе навсегда! — Манта обернулся, чтобы взглянуть на сотни заполнивших небо Мудрых у себя за спиной. — Хотя я не совсем понимаю, при чем тут стадо.

— Ох, ну, я называю стадом всех остальных джанска там, на Центральной Линии, — объяснила Драсни, взмахнув хвостом в направлении юга. — Тех, кто слишком удовлетворен своей жизнью здесь, чтобы отринуть ее и попробовать начать что-то новое. Это и есть стадо. А мы с друзьями удираем из него. — Она легко шлепнула Манту плавником. — И, если уж речь зашла о друзьях, ты уже выбрал женщину, которая будет твоей супругой, когда мы окажемся в новом мире и снова станем Производителями?

— Не глупи, — серьезным тоном сказал Манта. — Ты же знаешь, ты — единственная женщина, к которой я могу испытывать чувство любви.

— Конечно, — ответила она, тоже посерьезнев. — Знаю. Но ты должен думать о новом мире. Не можем же только мы с Пранло обеспечить его заселение. — Она хлестнула хвостом. — Кроме того, боюсь, многие женщины будут назойливо домогаться тебя, когда снова смогут резвиться и играть. Не хотелось бы мне, чтобы у них создалось впечатление, будто я стою между тобой и ними.

Манта улыбнулся.

— Вообще есть несколько, которые мне приглянулись. Хотя, по-моему, Белтренини воображает, будто имеет право стоять первой в этом списке.

— И что? Она права?

— Не знаю, — задумчиво сказал Манта. — После того как мы с ней столько времени проплавали вместе в северных регионах, я воспринимаю ее скорее как мать.

Драсни фыркнула.

— Ерунда. Поверь, как только она снова станет Производительницей, ты и думать забудешь об этом.

— Наверно, — пробормотал Манта. — Ты уверена, что вспомнишь — каково это, быть Производительницей?

— Эй! — с притворной досадой Драсни шлепнула его плавником. — На случай, если ты забыл, мне в точности столько же лет, сколько и тебе.

— Чепуха, — самодовольно возразил Манта. — Ты на целый день старше.

— А вот и нет. Самое большее на полдня.

Манта улыбнулся.

— Знаешь, мне кажется, что вы с Белтренини подружитесь. Хотя к чему это приведет, даже страшно подумать.

— Надеюсь, — сказала Драсни. — Она мне нравится. И, думаю, она будет тебе очень хорошей супругой.

— Ну да, она ведь из числа тех, кого ты назвала назойливыми.

— К ней это не относится, — твердо заявила Драсни. — И тут возникает один вопрос.

— Какой?

Она шлепнула хвостом.

— Могут быть четыре мушкета?

Манта улыбнулся.

— Естественно.

— Вот и отлично. Тогда я готова. Как эта фраза звучит? Туда, на Глубину… как дальше?

— Туда, на Глубину, эй-хо!

— Правильно. Туда, на Глубину Манты. Эй-хо!

Взмахнув плавниками, она устремилась вперед. Манта с улыбкой поплыл следом. Воспоминания прошлого нахлынули на него.

И все же, глядя на Драсни, он понимал, что наибольшие удовлетворенность и радость исходят из настоящего, не из прошлого.

Будущее и в самом деле обещало грандиозное приключение. Всем им.

Да, действительно. Глубина Манты, эй-хо!

— Магнитные колебания становятся сильнее, — официальным тоном доложила молодая женщина, глядя на показания приборов. — Наверно, мы уже близко, капитан.

— Подтверждаю прием, — с не меньшей серьезностью ответил человек в командирском кресле.

Он был старше женщины и, без сомнения, прошел прекрасное обучение. И все же, на взгляд Фарадея, он был еще слишком молод, чтобы возглавить первую экспедицию человечества к звездам.

Но, с другой стороны, с позиции Фарадея все, находящиеся на борту «Матвея Рейми», выглядели слишком молодо.

Почти все.

— Не правда ли, они быстро осваивают науку наводить лоск? — спросил сидящий рядом с ним человек; сервомеханизм его противоперегрузочного костюма зажужжал, когда он покачал головой. — Меня всегда волнует, не являются ли все эти хорошо отточенные формальности способом затушевать фундаментальную некомпетентность.

— Поосторожнее, арбитр Гессе, — предостерег его Фарадей. — Вы слишком молоды для подобных циничных высказываний.

Гессе фыркнул.

— Может, для вас я и впрямь слишком молод, — возразил он. — А для всех остальных на борту мы с вами два главных старых брюзги. И вы прекрасно понимаете это.

— Я вполне мог оказаться тут единственным главным старым брюзгой, — напомнил ему Фарадей. — Никто силком не тащил вас с нами. Оставались бы на Земле, со всей своей властью, славой и комфортом, и были бы счастливы.

— У вас очень извращенное представление о счастье, если вы воображаете, что оно сводится к тому, чтобы заседать в Совете Пятисот и обсуждать распределение ассигнований, — сухо ответил Гессе. — Кроме того, происходящее сейчас — это всего лишь завершающий акт проекта «Подкидыш». Как я мог остаться в стороне? Вы бы разве смогли?

— Чушь, — сказал Фарадей. — Я здесь исключительно по той причине, что Совет Пятисот испытывает дискомфорт, когда я рядом. Что могло быть лучше? Неугомонность и амбиции гонят человечество все дальше и дальше. Куда еще прикажете отправлять нарушителей спокойствия?

— Вы что, вправду считаете себя нарушителем спокойствия?

— Совершенно определенно я политически неудобная фигура, — ответил Фарадей. — Знаете, все эти старые герои, которые не желают уходить со сцены. — Он оглядел диспетчерскую. — К счастью, большинство относящихся к этой категории людей склонны к своего рода «авантюризму».

— Если у нас все получится, — пробормотал Гессе, — Совет Пятисот пошлет целую серию таких кораблей. До всех оппозиционеров дойдет очередь.

Фарадей кивнул. Да, если все получится. Однако никто на Земле не сможет уверенно сказать, получится у них или нет. Они увидят лишь, как «Рейми» и колонисты джанска во главе с Мантой исчезнут в Глубине. Они не узнают, добрался ли корабль до другого газового гиганта, к которому ведёт эта необычная Глубина. Не узнают они и того, хватило ли у «Рейми» мощности преодолеть гравитацию планеты и вырваться в другую, далекую Солнечную систему.