Дар Юпитера

Когда Джейкоб Фарадей окончательно стряхнул с себя сон, «Скайдайвер-7» наполняли мягкие звуки работающих приборов и грохот разыгравшейся снаружи бури. Прошло семь часов, но буря все еще ярилась, как бы испытывая на прочность толстый корпус атмосферного зонда. Однако добавился и новый звук: низкое, всепроникающее гудение.

— Добро пожаловать обратно на край вселенной, — приветствовал Скотто Чиппава Фарадея, возникшего в узком дверном проеме тесной кабины управления. — Рановато поднялся, а?

— Не спится что-то. — Фарадей неуклюже опустился в кресло и пристегнулся, вслушиваясь в слабое урчание своего экзоскелета. Он уже давно пришел к выводу, что противоперегрузочный костюм — отнюдь не подарок для пользователя, как рассчитывали его создатели, а постоянная и очень досадная помеха. Но, увы, передвигаться без него здесь, в непосредственной близости от Юпитера, при двух с половиной g, не представлялось возможным. — Как дела?

— Ничего не изменилось с тех пор, как ты ушел, — ответил Чиппава. — Ветер немного ослабел, но температура по-прежнему поднимается и уже перевалила за триста по Кельвину. Кофе?

— Конечно. Двойной, немного корицы и сливки.

— Ну да. Правда, на данный момент такого кофе не найти ближе чем… — Он бросил взгляд на один из дисплеев. — Ближе чем за сто тридцать километров вверх по вертикали от нас. Вперед, если желаешь.

— Не думай, что я не испытываю искушения. — Фарадей усмехнулся и развернул кресло к нагревательной нише, где при нулевом g стоял специальный кофейник. Значит, пока он валялся в постели, они опустились еще на сорок километров и таким образом проникли глубоко в тропосферу Юпитера — дальше, чем Кифер и О’Релли, согласно их последним отчетам. — Облачные слои уже позади?

— Да, ты их благополучно проспал, — усмехнулся Чиппава. — Не расстраивайся, увидишь на обратном пути.

— Конечно. — Фарадей постарался не вспоминать о микротрещинах, обнаруженных техниками в зонде Кифера и О’Релли после их внезапного падения. — Жду с нетерпением.

Последовала сложная процедура переливания кофе из кофейника при нулевом g в чашку также при нулевом g. Еще одна досадная помеха, увы, в равной степени неизбежная. В атмосфере Юпитера царили мир и спокойствие, почти как на заседании Совета Пятисот при обсуждении очередного бюджета, и наблюдатели на «Юпитере-Главном» сильно огорчались всякий раз, когда их прославленные подопечные проливали кофе на дорогущее электронное оборудование.

В особенности с учетом баталий по поводу финансирования, которые юпитерианский сектор вел сейчас на Земле. Совет Пятисот, это объединение самых влиятельных и богатых олигархов, заправляющих в Солнечной системе, неуклонно расширял границы человеческого присутствия, торопливо создавая новые форпосты еще до того, как были освоены предыдущие, с великим трудом завоеванные территории. Сейчас все их внимание было направлено на колонизацию лун Сатурна, и юпитерианские проблемы отошли на задний план.

— Между прочим, на «Главном» будут не в восторге, что ты на час сократил время сна, — заметил Чиппава. — Они очень требовательны в отношении соблюдения режима.

— А что я должен был делать, интересно? — возразил Фарадей и сделал осторожный глоток. По счастью, вкус растворимого кофе не мог испортить даже Чиппава. — Просто лежать и таращиться в потолок?

— Вот именно. — Чиппава пожал плечами. — Как и все остальные.

Фарадей презрительно фыркнул.

— Наверно, это молодость и идеализм виноваты. Не позволяют мне прохлаждаться, когда работы невпроворот.

— Ах, ну да, — усмехнулся Чиппава. — Я совсем забыл.

— Это возрастное, — успокаивающе сказал Фарадей. Как-никак Чиппаве было уже под пятьдесят. — Память отказывает в первую очередь.

— Да, но по крайней мере со сном у меня все в порядке.

Фарадей состроил гримасу.

— Стоит мне лечь, как сразу же возникает чувство, будто на груди сидит борец сумо. Как тут уснешь?

— Привыкнешь, — заверил его Чиппава. — Где-то на пятом-шестом рейде.

— Если выдержу столько. Как давно появилось это гудение? — спросил Фарадей.

— Около двух часов назад, — ответил Чиппава. — На «Главном» думают, это ветер резонирует со связующим линем.

Фарадей непроизвольно поднял взгляд на потолок.

— Ужас какой-то. Ты когда-нибудь слышал про мост Такома-Нерроуз?

— Я изучал тот же курс физики, что и ты, — напомнил ему Чиппава. — И старых видео тоже нагляделся. Но это резонанс совсем другого рода.

— Надейся и верь, — сказал Фарадей, тайком постукивая ногтем по кольцу из полированного миртового дерева, подаренному матерью, когда он закончил среднюю школу. Не то чтобы он был суеверен или что-то в этом роде; однако зрелище трясущегося, раскачивающегося под порывами ветра и, в конце концов, разваливающегося на части моста навсегда запечатлелось в его памяти. — Надо полагать, они будут и дальше отслеживать этот процесс?

— Неужели нет, когда во все это снаряжение вбухано двести миллионов долларов? — Чиппава повел рукой по сторонам. — Не говоря уж о тебе и обо мне.

— Ну да.

Фарадей сделал новый глоток и пробежал взглядом по приборам. Наружная температура все еще поднималась, скорость ветра была вполне сносная, атмосфера состояла в основном из водорода с небольшой примесью гелия и метана. Давление на корпус…

Он вздрогнул и отвел взгляд. Давление составляло уже двадцать бар — эквивалент того, которое имеет место на глубине двухсот метров ниже уровня моря на Земле.

Конечно, для земного батискафа двести метров — сущие пустяки. Но земному батискафу не приходится иметь дело с высоким уровнем радиации и магнитным полем, способным развинчивать храповики на торцовом ключе.

Фарадей видел спецификацию «Скайдайвера», чья оснащенность была улучшена после падения Кифера и О’Релли, и понимал, какое огромное давление может выдержать корпус. И все же реальные сухие цифры показаний приборов заставляли его испытывать тошноту. Он поднес чашку к губам…

И в этот самый момент что-то врезалось в борт зонда.