Чтение онлайн

Инквизитор Ярлсдоттир охладела ко мне после Армагеддона, что лишь усиливалось ее природным упрямством. Она была фенрисийкой, а мы стояли на грани войны с ее верховным королем. Кроме того, она являлась инквизитором. Она ни перед кем не отчитывалась.

Этой ночью я решил, что она отчитается передо мной.

Но, несмотря на связывавшие нас узы, была одна вещь, которую я совершенно не ожидал увидеть внутри.

В ее покоях находился Малхадиил, как обычно в доспехах и при оружии. Рядом с ним стоял Аксиум вместе с парой техножрецов. Дарфорд, Кловон, Кхатан, Василла, Меррик и Вера окружили их полукругом — облаченные в эклектичную пестроту одеяний и доспехов.

Разделенный на четыре окна монитор-оккулюс изображал четыре лица: два женских, два мужских, принадлежавших инквизиторам, которых я видел на ангарной палубе, когда мы пытались захватить ярла Гримнара. В образе гололитов присутствовали также семеро — семеро — Серых Рыцарей, четверо их них были в звании юстикаров, из разных братств. Их мерцающие голоаватары проецировались из планшетного стола возле стены.

В центре собрания стояла Анника с переброшенным через спину кретацианским болтером, висевшим на потертом ремне. Ее темные волосы были заплетены в спиральную косу, на лице красовалась свеженанесенная охотничья раскраска. Я явно перебил ее посреди разговора.

— Гиперион, — сказала она.

Я просто стоял. Может, я моргнул. В любом случае уверен, что выглядел так же глупо, как себя чувствовал.

— Тебе что-то нужно? — спросила она.

Я по одному осмотрел собравшихся людей.

— Я собираюсь убить лорда-инквизитора Киснароса, — заявил я.

Она ни на секунду не смутилась.

— Тогда проходи. Твои соображения будут полезными.

— Сколько все это уже длится?

— Достаточно долго, — ухмыльнулась Анника.

— Прости меня, брат, — тихо сказал Малхадиил. — Мы боялись рассказать тебе.

— Во имя Императора, Мал… почему?

Ответила Анника.

— Мы думали, что ты можешь отказаться.

Говорят, Фенрис взращивает холодные души. Нужно посмотреть на этот мир с орбиты, чтобы понять почему.

Ни один другой мир не казался мне таким блеклым — ни засушливые пустоши Талларна, ни тропический хаос Волаксиса. Фенрис был миром, который воевал сам с собой. Когда-то, в древние времена, что-то прогневило душу планеты. Море сражалось с землей, раз в пару десятилетий поглощая без остатка целые континенты, чтобы затем породить новые материки — грунт которых был отравлен морской водой — в другой части планеты. Эти угрюмые земли боролись с небом, пронзая облака захватывающими дух горными грядами, которых не увидишь больше нигде в человеческой галактике.

Даже с орбиты становилось ясно, что на Фенрисе никогда не будет цивилизованной жизни. Своевольные моря захлестнули бы города, а грунт тех немногих земель, которые казались стабильными, промерз от вечной зимы. На этом мире не существовало сельского хозяйства. Ни один фенрисиец не рождался земледельцем, и никто не становился им позже. Люди, которые называли эту планету своим домом, были грабителями, налетчиками, охотниками и моряками. Превосходный материал для мира, ставшего родиной Адептус Астартес.

Я читал, что фенрисийцы винят в нестабильности своего мира великого кракена — существо из морских пучин, — который опутал щупальцами ядро планеты и постоянно сжимал его. Человеческое воображение не переставало удивлять меня. Несмотря ни на что, человек мог убедить себя в чем угодно.

Мы наблюдали, как под нашими ногами вращается мир, окутанный штормами над заиндевевшей землей и в своей медлительности не ведающий о погибели, которую могли принести ему наши военные корабли.

— Он кажется совсем другим, — заметила Анника, глядя на оккулюс. — Острова, которые я видела всего пару лет назад, уже затонули, вместо них поднялись новые, за которые также идут войны и совершаются набеги.

Казалось, будто она тоскует.

Фенрис, как любой другой родной мир Адептус Астартес, обладал мощной обороной. Сеть орбитальных ракетных платформ и орудийных спутников окружала планету грозными клыками, а крепость-монастырь Волков, известная и как Этт, и как Клык, и еще под целым рядом других названий, была высечена в горной гряде и тянулась в небо так высоко, что ее шпили соединялись с орбитальными верфями. В Галактике, полной чудес, Фенрис заставил меня затаить дыхание. Сила природы во всей ее тектонической дикости, охваченная бесконечной зимой.

Самым большим сдерживающим фактором для всякой души, достаточно храброй или глупой, чтобы осадить мир, был линейный флот ордена. Наша трещащая по швам пустотная кампания позаботилась об этой последней, самой прочной линии защиты куда лучше, чем любой из нас мог предположить. Армада Волков покинула свой мир — сначала чтобы высадить войска в мясорубку на Армагеддоне, а затем чтобы на протяжении многих месяцев защищать от нас армейские суда и отдельные пустотные станции во множестве секторов.

Волки были всего лишь одним орденом, который к тому же понес ощутимые потери. Чести у них хватало в избытке — но честь не строит корабли и не создает космических десантников. Честь не защищает мир без военных кораблей в небесах.

В стылых орбитальных доках стоял лишь один корабль. Одинокий ударный крейсер, пришвартованный к вершине Клыка, покрытый шрамами крестовых походов и явно нуждающийся в ремонте. Как правило, подобного класса корабль сопровождался целым эскортом из фрегатов и эсминцев, хотя нигде поблизости их не было видно. Возможно, после Армагеддона они рискнули отправить даже их, веря в неодолимость защиты Этта.

Нам не требовалось осаждать саму крепость, когда мы могли разнести мир под самим ее основанием.

Киснарос не делился своими планами. Он ходил среди нас в виде гололитической проекции — призраком на мостиках кораблей, — которая лишь наблюдала и над чем-то размышляла. Временами возле него появлялся капитан Красных Охотников, который докладывал о диспозиции флота или углах эффективной планетарной бомбардировки, прежде чем снова раствориться в воздухе.

Кроме того, он не раскрывал всей глубины своих связей с Красными Охотниками.