Чтение онлайн

Тем временем унылая поездка подошла к концу: неуклюжий экипаж уже катил по аллее, и все желающие могли наблюдать за его приближением из окон. Появившаяся на крыльце фигура вызвала у Гвендолин новое, не столь эгоистичное чувство. Спрыгнув на землю, она крепко обняла мать и, увидев на прекрасном дорогом лице новые печальные морщинки, на миг забыла о себе и прониклась ее переживаниями. За спиной миссис Дэвилоу виднелись грустные лица четырех девочек. Все они воспринимали приезд Гвендолин как избавление от несчастья: ее присутствие всегда обещало нечто интересное. Даже торопливые поцелуи и слова: «А теперь, девочки, уходите!» – принесли утешение, которое любая слабая натура всегда ищет во властном подчинении. Добрая мисс Мерри не стала дожидаться приветствия, а сразу занялась чемоданами и расчетом с возницей. Миссис Дэвилоу и Гвендолин поспешили наверх и заперлись в спальне.

– Успокойся, мамочка, – заговорила Гвендолин, нежно вытирая мокрые от слез щеки матери. – Не горюй так. Вот я совсем не переживаю. Мы обязательно найдем выход. Жизнь наладится. До сих пор ты боялась, потому что рядом не было меня. Ну же, улыбнись! Порадуйся моему приезду.

Гвендолин говорила абсолютно искренне. Нежное сочувствие к матери пробудило в ней благородную решимость помочь, так что самоуверенные планы, туманно проступавшие в сознании во время поездки, внезапно обрели более конкретные формы. Казалось, она вдруг поняла, в чем именно заключается обещанный выход. Это был один из ее лучших моментов, и любящая матушка, тут же забыв обо всем, взглянула на дочь с обожанием.

– Да благословит тебя Господь, моя дорогая! Если ты сможешь быть счастливой, то смогу и я!

Однако спустя несколько минут, когда несчастье стало принимать более конкретные формы, мужество оставило Гвендолин. Поначалу она увидела все тот же привычный Оффендин, и знакомая обстановка помогла восстановить душевное равновесие. Все оставалось прежним: почтительная тишина в то время, пока она отдыхала; приготовленная удобная ванна; доставленный прямо в комнату небольшой поднос с любимой едой.

Когда Гвендолин спустилась в гостиную посвежевшей, как только что вынырнувший из воды лебедь, и откинулась на диванные подушки рядом с матушкой, несчастье еще не коснулось ее. Она ощутила готовность услышать все сразу и заговорила намеренно деловым тоном:

– Так что же конкретно ты собираешься предпринять, мама?

– О, милая, первым делом необходимо покинуть этот дом. К счастью, мистер Хейнс готов его снять, и агент лорда Брэкеншо должен все устроить с наибольшей для нас выгодой.

– Я почти уверена, что лорд Брэкеншо позволит тебе жить здесь бесплатно, – возразила Гвендолин, чьи таланты до этой минуты проявлялись лишь в том, какое впечатление производит ее красота, а никак не в финансовых делах.

– Мое дорогое дитя, лорд Брэкеншо уехал в Шотландию и ничего о нас не знает. Ни твой дядя, ни я не осмелимся к нему обратиться. Да и что мы будем делать в этом доме без слуг и без денег? Чем быстрее мы отсюда уедем, тем лучше. К тому же тебе известо, что нам нечего с собой брать, кроме одежды.

– Полагаю, в таком случае ты намерена отправиться за границу? – уточнила Гвендолин. Она уже успела приучить себя к этой мысли.

– Нет-нет, милая, что ты! Как мы поедем? Ты ведь ничего не знаешь ни о доходах, ни о расходах, – ответила миссис Дэвилоу, пытаясь улыбнуться, и печально добавила: – От этого тебе станет еще тяжелее, моя хорошая.

– Куда же мы пойдем? – спросила Гвендолин, впервые ощутив страх.

– Все уже решено. Кое-какую мебель возьмем в доме Гаскойнов – то, без чего они смогут обойтись. – Миссис Дэвилоу помедлила в нерешительности. Ее пугала не столько реальность, сколько ожидавшее дочь потрясение.

Гвендолин смотрела с напряженным вниманием, но молчала.

– Нам придется переселиться в коттедж Сойера.

Гвендолин побледнела от гнева – по ее мнению, оправданного, – а потом высокомерно заявила:

– Это невозможно. Нужно найти другой вариант. Дядя не должен этого допустить. Я не подчинюсь.

– Мое дорогое дитя, о каком же еще варианте может идти речь? Не сомневаюсь, что твой дядя желает нам только добра, но он и сам страдает: ему необходимо содержать большую семью. Ты пойми: кроме того, что дадут Гаскойны, у нас больше ничего нет и не будет. Они всеми силами стараются помочь, но и мы сами должны попытаться что-то заработать. Мы с девочками собираемся вышить скатерть, чтобы продать на благотворительной ярмарке в Вончестере, и исповедальное покрывало, которое прихожане пожертвуют церкви в Пенникоте.

Столь болезненные подробности миссис Дэвилоу сообщила с робостью, но как же еще она могла донести нынешнее положение семьи до сознания бедной девочки, которой – увы! – предстояло подчиниться обстоятельствам.

– Но ведь можно найти что-нибудь более приличное, чем коттедж Сойера, – возразила Гвендолин, с ужасом представляя, что ей придется поселиться в доме, где прежде жил таможенный чиновник.

– Нет, дорогая. Свободных домов в наших краях очень мало, и мы должны радоваться, что удалось найти такое тихое, уединенное место. Там не так уж плохо: две маленькие гостиные и четыре спальни, – так что в любую минуту, как только пожелаешь, ты сможешь побыть в одиночестве.

– Не могу поверить, мама, что все твое состояние испарилось в один миг! С тех пор, как ты мне написала, не прошло и недели.

– Первое известие я получила гораздо раньше, дорогая. Мне просто не хотелось портить тебе удовольствие, потому я и тянула до последнего.

– О, какая досада! – воскликнула Гвендолин, покраснев от гнева. – Если бы я знала, то привезла бы домой деньги, которые выиграла. А так я все проиграла. У меня было почти двести фунтов: достаточно, чтобы прожить некоторое время, пока не я придумала бы какой-нибудь выход. – Она помолчала и с отчаянием добавила: – Все против меня. Люди, которых я до сих пор встречала, приносят мне только страдания!

Гвендолин вспомнила Деронду. Если бы он не вмешался, она вернулась бы к игровому столу с несколькими наполеондорами и, возможно, отыгралась.

– Мы должны покориться воле Провидения, дитя мое, – отозвалась бедная миссис Дэвилоу. Сказать что-нибудь еще она не осмелилась, уверенная, что Гвендолин подразумевает Грандкорта.

Гвендолин ответила немедленно:

– Я не собираюсь покоряться и сделаю все, что смогу, чтобы этого не случилось. Разве можно чью-то злую волю возводить в ранг Провидения? В письме ты сообщила, что мы потеряли деньги по вине мистера Лассмана. Он с ними сбежал?