Чтение онлайн

– Лекаря ко мне! – громкий окрик Хана разнесло эхо.

Кайсар подхватил Эйлин на руки и, приговаривая что-то утешительное, стал взбираться вверх по склону. Мужчина не обращал внимания на слабые протесты и холодность Эйлин, он нежно прижимал к себе свою хрупкую ношу. Поднявшись на берег, никого не замечая, так и продолжил свой путь.

Плотно до скрежета стиснув зубы, Хан корил себя за недальновидность. Девушка во всем была права – облеченные властью не имеют права на ошибки, слишком много судеб за ними стоит. Прошло так мало времени с тех пор, как Эйлин вошла в его жизнь, согревая теплом его душу, но как много боли он успел ей причинить.

У походного гэра его уже поджидал мудрый Тарус. Кайсар внес девушку и бережно усадил на пушистые меха.

– Чем могу быть полезен Великому Хану? – поклонился старичок.

– Да, Тарус, ты будешь весьма мне полезен, - Кайсар присел на кровать и аккуратно взял маленькие ручки Эйлин в свои. Перевернув их ладошками вверх, показал доктору.

– Ну-с, что тут у нас? – старичок взял со стола свечу, подошел к кровати и долго рассматривал ранки и потертости, качая головой.
– Ай-яй-яй! Что же вы так неосторожно, матушка. Молодой девице ручки беречь надобно. Ай-яй-яй.

Он, ворча и что-то приговаривая себе под нос, направился к своему мешку, долго чем-то шелестел и звенел и, наконец, вернулся с очередным горшочком и свертком.

– Прикажите подать арзы, мой Хан! – проскрежетал старик.

– Арзы? – переспросил Кайсар.
– Ты хочешь выпить для храбрости или предлагаешь напоить мою Эмегтэй?

– Напиток мне необходим для успешного лечения, - поведал доктор.

Через минуту кувшин, источающий стойкий запах самогона, был доставлен. Тарус расстелил рядом с Эйлин чистую тряпицу, поставил на нее пиалу, в которую щедро плеснул мутную белую жидкость из принесенного глиняного сосуда. Большая игла, извлеченная из кожаного мешочка, висевшего на поясе доктора, погрузилась в налитый самогон и глухо стукнулась о дно чаши.

– Что вы собираетесь делать, доктор? – с беспокойством спросила Эйлин.

– Лечить одну легкомысленную особу, которая так безответственно отнеслась к своим рукам, - нравоучительно изрек старик, и Эйлин прикусила губу от обиды и огорчения.

– Я позвал тебя сюда лечить! – рыкнул на него Кайсар, почувствовав, как напряглась спина девушки.

– Да простит старика мой Хан, - поклонился доктор, и щедро плеснув арзы на свежую тряпицу стал протирать ею морщинистые руки.

Взяв из принесенной стопочки еще одну тряпицу, доктор окунул в пиалу только ее кончик, а потом бережно, уголком пропитанной алкоголем ткани, стал смазывать ручки княжны вокруг ранок и волдырей, что-то бурча себе под нос о несносной молодежи.

– Держите ее крепко, мой Хан! – распорядился Тарус, и в его руках оказалась та самая игла со дна емкости.

Большие ладони Кайсара сомкнулись на тонких руках Эйлин, его пальцы нежно погладили запястья девушки, подбадривая и успокаивая. Она судорожно вздохнула и откинулась на грудь, сидящего позади нее Хана, крепко зажмурив глаза. Как только спина княжны коснулась туники Кайсара, его лицо озарила счастливая улыбка, и он прижал девушку к себе еще крепче, с упоением вдыхая аромат ее волос.

– Вот и правильно… Вот и хорошо… - приговаривал старичок, аккуратно протыкая волдыри иглой и выдавливая из них скопившуюся жидкость.
– Нечего тебе, милая, на это смотреть… Глазки прикрыла – вот и ладно…

Покончив с волдырями, доктор потянулся к принесенному горшочку и щедро намазал ладони княжны зеленой мазью, приятно пахнущей мятой и смесью других диких трав. Как только прохладное снадобье коснулось кожи – боль отступила и Эйлин застонала от облегчения и удовольствия. Проклятый бог! Она была искушением гораздо большим, чем могла вынести хваленая выдержка Великого Хана. Мужчина закрыл глаза и плотно стиснул зубы, но навязчивые картины - его Эйлин, стонущая и извивающаяся, и он, раз за разом накрывающий ее тело - то и дело всплывали в его голове, пробуждая дикое желание обладать той, что была сейчас так близко и так далеко одновременно.

– Ну вот, почти и все, - старенький доктор старательно перевязывал кисти рук княжны тонкими полосками ткани.
– Завтра приду, перевяжу еще разок, а потом уж и само заживать будет.

– Спасибо вам, - выдохнула княжна, открывая глаза.

– Мазь от синяков тоже ведь ей понадобилась? – хитро прищурился Тарус и взглянул на Кайсара. Дождавшись кивка, продолжил: - Вы уж сдерживайте силу свою, мой Хан. Ваша эмегтэй вон какая хрупкая, да беленькая, не чета нашим девкам-кобылищам. Ее только задень – вмиг синяк проявится, вы же первый переживать станете, а мне, старому снова беспокойство. Простите за прямоту, мой Хан.

– Спасибо тебе, Тарус, - поблагодарил доктора Хан, и тот низко поклонился в ответ.

Собрав свои инструменты и емкости, старичок удалился. Как только за ним опустился полог, княжна отстранилась и села на самый краешек, выпрямив спину и сложив перевязанные руки у себя на коленках.

Волшебство момента было разрушено. Кайсар вскочил вне себя от злости и нервно заходил по гэру. Эйлин не смотрела на него. Опустив взгляд, она усердно изучала узоры на коврах.

– Какого проклятого бога ты там делала? – не выдержав, заорал Кайсар.

– Выполняла ваш приказ, - прошептала она.

– Приказ? – мужчина уже не видел ничего перед собой от овладевшей им ярости.
– Разве мог я повелеть то, что принесло бы тебе боль и страдания? Как ты могла поступить так безответственно?! Ты повела себя, как глупая курица!

– Глупая курица? – Эйлин вспыхнула и вскочила. Она быстро оказалась рядом с Кайсаром. Ее синие глаза сверкали гневом, грудь вздымалась от частого дыхания, а ноздри раздувались, как у прекрасной дикой кобылицы.
– Глупая курица? Да ты только и делаешь, что пугаешь меня с первой встречи! Кричишь! Запугиваешь! Ругаешь за неисполнение ваших традиций, которые, к слову сказать, мне никто не потрудился объяснить!

– Ты что не могла сама сообразить – я не отдал бы приказ, выполняя который ты пострадала бы! – Эйлин и Кайсар стояли около очага и орали друг на друга.

– Как я могла это понять? Ка-а-ак? Когда ты при всех на празднике приказал этой неприятной тетке привлечь всех твоих женщин к работе, - княжна, забыв о больных руках, в порыве гнева стукнула Кайсара по груди и тут же согнулась от боли и застонала, прижав к себе больные ладошки.

Крупные капли слез покатились по ее щекам.

Мужчина на мгновение опешил, потом подхватил девушку на руки и уселся на кровать, укачивая ее словно ребенка. Эйлин горько плакала, уткнувшись в его грудь, всхлипывала и некрасиво шмыгала носом. Так продолжалось несколько минут, потом рыдания девушки начали стихать. Она не поднимала головы и не смотрела на него, лишь судорожно дышала, прижавшись.