Дама сердца
Шрифт:
Ригор невольно попытался расшифровать значение герба: пегас означал символ славы, красноречия и созерцания; лилия указывала на родство с графом Клермонским и означала добрую надежду и непорочность.
«Непорочность… – подумал Ригор, – пожалуй, здесь не прижилась, раз хозяйка замка совращает путников. Пегас… Неужели в роду де Исуар были признанные поэты? А что касается родства с графом Клермонским – оно весьма не кстати…»
…В это время Эстеле доложили, что в зале её ожидает Чёрный Рыцарь, доставивший послание от её мачехи. Девушка пришла в неподдельное волнение и приказала тотчас послать за кормилицей.
Не успела Ивона переступить порог её комнаты, как та набросилась на неё в расспросами:
– Кормилица, неужели ты видела вещий сон? И этот тот самый рыцарь, облачённый в чёрные одежды?
Ивона несколько растерялась.
– Возможно, госпожа… Если хотите, я сама приму его и узнаю о цели его визита… Впрочем и так всё ясно: он привёз послание от вашей мачехи.
– Нет-нет… Я сама поговорю с ним, – решила Эстела и направилась в зал.
Она застала Чёрного рыцаря за созерцанием семейного герба Исуаров.
– Франциск де Исуар прославился своей не укротимой храбростью. Он верно служил Робберу II Благочестивому, который и украсил герб Франциска изображением пегаса на красном поле. Затем род Исуаров породнился с Клермонами, отсюда и появилась лилия…
Ригор обернулся и замер от неожиданности. Перед ним стояла стройная высокая дама. Фигура и её причёска и наряд выглядели безупречно. Её голос завораживал… Но лицо скрывала серебряная маска.
«Боже Всевышний… – подумал Ригор. – Неужели это та самая Дама в серебряной маске?.. Чудовище… Уродина, падчерица Франсуазы?.. Не может быть… И почему она так похожа на ту женщину из моего сна?..»
– Прошу вас… – проворковала Дама и указала Ригору на стул. Гость, словно завороженный, расположился на нём.
– Мне сказали, что вы доставили мне послание от Франсуазы де Тьер… – всё тем же приятным голосом произнесла таинственная хозяйка замка.
– Да-да… Разумеется, простите меня… – он протянул Эстеле свиток, увенчанный печатью.
Эстела очаровательно улыбнулась. Ригор увидел ослепительно-белые зубы и обратил на пухлые губы Дамы. Она надломила печать, развернула послание и бегло пробежалась по нему глазами. Ригор заметил, как руки Дамы затряслись, а крупные красивые глаза увлажнились.
– Констанция вышла замуж за барона де Орийнак… Вы присутствовали на свадьбе? – поинтересовалась она, едва сдерживая рыдания.
– Да, сударыня. Констанция выглядела прелестно…
Эстела откинула письмо и разразилась неистовым смехом.
– Разумеется! Она же красавица! – с каким-то остервенением воскликнула она. – Мало того, что мачеха превратила меня в изгоя, так она ещё и издевается надо мной!
Сердце Ригора сжалось от жалости. В этот момент он искреннее сочувствовал Даме, мысленно обвиняя Франсуазу в жестокости.
– Как чувствует себя барон де Тьер? – немного успокоившись, спросила она.
– Он медленно умирает… – признался Ригор.
– Впрочем, мне всё равно. Он даже не поинтересовался: жива ли я? Он не хотел видеть подле себя обезображенную оспой дочь!
Ригору хотелось найти для неё слова утешения. Но не решился…
– Благодарю вас, сударь… – уже спокойным тоном произнесла Дама. – О вас позаботятся.
Ригор встал и поклонился в знак благодарности.
– Ответа для баронессы не будет… – жёстко сказала Дама и уже намеривалась покинуть зал. Неожиданно она остановилась и, стоя спиной к гостю, спросила:
– Назовите ваше имя, рыцарь…
– Ригор.
– Я – Эстела… – сказала она, по-прежнему не оборачиваясь, и удалилась.
В зал вошёл пожилой слуг, жестом приглашая Ригора следовать за ним. Он проводил его в комнату, помог разоблачить доспехи. В комнате стояла бадья, наполненная тёплой водой, рядом с ней лежала чистая одежда. Ригор решил, что она ещё принадлежала Франциску де Исуару, а затем подумал, что ему видно суждено всю жизнь облачаться в чужую одежду.
– Вы можете принять ванную, сударь… – произнёс слуга.
– Благодарю… А, где мой оруженосец? – поинтересовался Ригор.
– О нём позаботятся, не беспокойтесь, – учтиво ответил слуга.
…Эстела вошла в потайную комнату, откинула небольшую круглую створку, размером чуть меньше человеческого глаза, перед её взором предстал Ригор во время омовения.
Прочитанные рыцарские романы и неудовлетворённая страсть тотчас дали о себе знать: Эстела ощутила пульсирующую боль внизу живота. Такое с ней было впервые… Она страстно желала Ригора, понимая, что он отнюдь не юноша-торговец, а умудрённый любовным и жизненным опытом мужчина.
После омовения Ригор облачился пелисон. Вскоре дверь комнаты отворилась, на пороге появился всё тот же слуга.
– Госпожа приглашает вас на ужин.
Ригор смутился.
– Но я в таком виде…
– Я помогу вам облачиться, – сказал слуга и подал специально приготовленный по сему поводу камзол и панталоны.
Наряд покойного Франциска пришёлся гостю впору. Даже пулены и те подошли по размеру. Ригор в новом наряде гордо прошёлся по комнате.
– Я готов отужинать с госпожой Эстелой.
Слуга вздрогнул, удивившись, что хозяйка назвала рыцарю своё имя.
Ригора проводили в зал, где он ещё несколько часов назад беседовал с Эстелой, он сел за стол и тут же преступил к трапезе, потому как испытывал сильное чувство голода. Вскоре появилась и сама хозяйка.
Ригор не растерялся, он поднялся из-за стола и как воспитанный человек, поприветствовал хозяйку замка. Эстела кивнула, села за стол. Ужинали молча…
Проголодавшийся Ригор налегал на жаркое, обильно запивая его вином. Эстела внимательно разглядывала своего сотрапезника. Поначалу гость чувствовал себя «не в своей тарелке», скованно, ему было не по себе от блеска глаз, исходящих из глазниц серебряной маски. Но вскоре вино и обильная пища сделали своё дело, он перестал обращать внимание на маску Эстелы и воспринимал её просто, как женщину.