Чтение онлайн

— Хватит, Оливер, у тебя ноги не железные! — сказал Роланд, забрав у оруженосца поводья. — Я прекрасно обойдусь без твоей помощи. Или ты считаешь, что из-за какой-то царапины Роланд Норинстан вдруг превратился в беспомощного ребёнка?

Оливер пожал плечами и посторонился, пропуская лошадь хозяина. Он тоже думал, что не всё ещё потеряно. Кое-кому из замка удалось спастись, у них были лошади, так что Богу придётся подождать их прибытия. Забравшись позади угрюмого солдата на сомнительного происхождения мерина, он взглянул на приближавшиеся горы. Да, им повезло, очень повезло: куда бы они делись, если бы не наткнулись на остатки защитников Норинского замка, рассеянные по всему графству. Повезёт ли им так же на родине предков сеньора?

— Куда мы едем? — спросил оруженосец.

— Сначала на запад, а потом на юг, — лаконично ответил граф. Во Францию, только во Францию! Только теперь придётся петлять, словно зайцу, путая следы. Хорошо, что он в своё время сумел припрятать часть денег, хотя бы нищенствовать не придётся.

— А на счёт посвящения — это правда?

— Какого ещё посвящения?

— Ну, тогда, в донжоне, Вы сказали…

— Что-то я не слышал, чтобы бастардов возводили в рыцарское достоинство! — усмехнулся Роланд. — Мои слова не имели силы. Но если ты и впредь будешь вести себя достойно — кто знает?

— Значит, я по-прежнему не имею права носить меч? — Оливер сник и с тоской взглянул на потёртые ножны.

— Носи, кто тебе мешает? Отныне ты становишься моим полноправным оруженосцем.

Оруженосец вздохнул и погладил рукоять. Первый меч в его жизни, настоящий меч, которым ему посчастливилось вспороть брюхо парочке через чур ретивых противников. Но он по-прежнему не был его мечом, так как был вынут из рук мёртвого законного владельца.

Пейзаж был тоскливым: неровная, поросшая вереском, равнина и нависающие над ней покрытые лесом холмы. На несколько миль — ни единой деревушки, даже ноги обсушить негде. А повсюду — люди Оснея и шерифа, горящие желанием исправить плохую работу.

— Брейди, ничего горячительного не осталось? — толкнул соседа Оливер.

— Бурдюк не у меня, — вздохнул солдат и покосился на сеньора.

— Осточертели мне эти кусты! Хоть бы речушка по дороге попалась!

— Скоро вокруг тебя будет столько воды, что захлебнёшься, — рассмеялся Норинстан. Перед своими людьми он старался держаться бодро, как прежде, но уже который день мечтал о продолжительном отдыхе, который не мог себе позволить. Порой ему казалось, что у него начинается лихорадка: кружилась голова, лоб покрывался испариной, тело будто поджаривали на сковородке и кололи тысячью игл, но каждый раз брал себя в руки, отхлёбывал немного из бурдюка и заводил разговор с Оливером, не позволяя жару и боли овладеть своим разумом.

Он видел, что его люди устали, что им тоже нужна передышка и надеялся, что милостивый Господь пошлёт им заслуженный отдых в виде какого-нибудь селения, до которого ещё не добрались эмиссары Эдуарда.

День клонился к закату; длинные фиолетовые тени ложились на чёрно-белую долину. Дорога резко пошла вверх, огибая озерцо. Возле него решили остановиться, напоить лошадей и, если удача будет к ним благосклонна, добыть себе еду.

Поужинав, Роланд предложил взобраться на холм и устроиться на ночлег там, чтобы контролировать большую часть равнины. Стоило им выехать на дорогу, как одна из лошадей неожиданно упала. Приглядевшись, они поняли, что её свалил выпущенный из арбалета болт.

— Спокойно, черти! — прикрикнул на запаниковавших спутников Норинстан. — Противника положено встречать лицом, а не задницей. Там всего один арбалетчик, а вы уже в штаны наложили! Ну-ка, Грэм, сними этого мерзавца. Вон он, за бугром.

Оба выстрела последовали почти одновременно. Арбалетчик упал. Довольно хмыкнув, граф отрядил часть отряда на обследование подозрительной местности. И тут он ощутил резкую боль, заставившую его смачно выругаться. Боль продолжала пульсировать, растекаясь по животу и спине к раненой груди, стекала наискось к боку. Роланд в недоумении провёл рукой по телу и вдруг почувствовал что-то липкое, а потом обнаружил торчавшую между пластинами «бригандины» стрелу. Значит, там был не один арбалетчик. Замелькали красные круги; стало тяжело дышать. Голова упрямо тянула за собой тело, туда, вниз, к ногам лошади.

Дыхание стало редким и сиплым; он как будто захлёбывался воздухом. Непомерным усилием воли Роланд заставил себя выпрямиться и отдать приказ об атаке. Лишь бы не упасть с лошади, не потерять сознание!

В один из скучных весенних вечеров, когда дождь стучал по крышам, Жанна и Джуди просматривали содержимое сундуков.

— Эх, много вещей мы продали! — сокрушалась служанка. — Взять хотя бы ковёр — ведь этот негодяй дал за него полцены. А какой ковёр был! В самом Шрюбери, поди, нет.

— Не Шрюбери, а в Шрусбери, — с улыбкой поправила баронесса. — А тот ковёр был не так уж хорош.

— Это тот самый Шрусбери, где король собирал войска? — простодушно спросила Джуди.

— Нет, по-моему, Эдуарда собирал под свои знамена в Вустере.

— Длинноногий?

— Опять ты с этим прозвищем! — рассмеялась Жанна.

— А что? Я его, как все, Длинноногим называю. Честно говоря, — шёпотом добавила она, — видела я его на монете — ни за что не сказала бы, что король.

— Почему? — удивилась графиня.

— Ну, он ничем от других людей не отличается.

— А ты хотела бы, чтобы, прости Господи, у него нимб был? Ты мне лучше скажи, как у нас с припасами.

— До Вознесения хватит, а потом… Скотины-то мы много порезали, а нового приплода мало. Кур с десяток, две свиньи с поросятами да гусь — вот и всё богатство!

— А зерно? — с беспокойством спросила Жанна.

— Сами знаете, в прошлом году урожай был невелик — поля-то вытоптали.

— Пусть перемолят в зерно.

— Но, госпожа!

— Сколько тогда будет?

— Мешков… Уж не знаю. У каждой семьи, может, по мешку осталось.

— Мало. Придётся отбирать корм у лошадей. Только меру знайте!

— Как прикажите, — вздохнула Джуди. — Только зерна им давно не дают — одну солому.

— Мне нужно платье, хорошее платье, но где его взять? — Жанна нервно закусила губу.

— А я из Ваших старых платьев новое сошью, по последней моде, — с готовностью предложила служанка. — Вы у меня такая красавица будете!