Чтение онлайн

— Женщина, которую собирался арестовать Чуман, Шарлсон Нория. Найди ее. Забери у ее Чумана, если она уже у него. Во что бы то ни стало. И пусть она будет моей тайной узницей. Но об этом — молчок.

Поразмыслив, Гонифаций прибавил:

— Имей в виду, ты не должен причинять ей вреда, пока я не встречусь с ней сам.

Дьякон криво усмехнулся в ответ.

На мгновение брату Чуману показалось, что из глубины мостовой; вынырнула бесформенная тень и направилась к нему. Он судорожно отпрянул и его спящий нимб прочертил яркий полукруг. Еще мгновение назад такой неприступный и важный, священник наскочил на сопровождающего, чуть не сбив его с ног.

— Я поскользнулся, — робко промямлил он, — Должно быть, какой-то неряшливый прислужник выплеснул жирные отбросы.

Второй жрец не ответил. В глубине души Чуман надеялся, что на следующем углу они повернут вправо. Этот путь немного длиннее, но зато нет надобности проходить мимо дома с привидениями. К счастью для него, сопровождающий повернул сам, не дожидаясь просьбы.

«На самом-то деле, в доме нет никаких призраков, — уговаривал себя брат Чуман. — Все это полнейшая чепуха. Мерзкие выдумки из Золотого Века». Он вспомнил, что на исповеди прихожане рассказывали такие жуткие и неприятные истории, что мороз продирал по коже.

«И почему только в городе эти чертовы улицы идут криво, а не прямо, и зачем эта экономия на освещении?» — сокрушался про себя Чуман. Как будто кто-то, кроме него, был повинен в его страхах.

Город будто вымер. Ни одного человека не встретилось им на пути, ни один фонарь не разбавил своим светом густую темень, ни единого звука не слышалось из окон. «Конечно, порядок — закон для Иерархии», — вспомнил он неохотно.

И все-таки должен быть закон, регламентирующий подобные случаи. Например, «Закон о готовности жителей прийти на помощь священнику в любое время суток» или «Закон о зажигании огней при появлении жрецов».

Нимб не давал достаточно света, чтобы определить, верный ли они избрали путь. Два блуждающих огонька над их головами подскакивали на ямах и ухабах причудливо петляющих улиц Мегатеополиса. Далеко позади светился Главный храм. Чуману он казался теплым очагом, от которого его незаслуженно вышвырнули на холод. И почему именно его заставили выполнять такую работу? Он ведь просто безобидный служитель и зла никому не делал. Хотел жить спокойно и сыто, иметь приличный запас вещей и продуктов, да спать на мягкой постели. Тепло подушек, например, он ощущал почти физически, А еще мечтал рассматривать любимые солидографические книги с картинками и уж конечно иметь постоянную возможность для получения удовольствий с Падшей сестрой.

Чей жестокий замысел заставил его позабыть обо всем этом? Может быть все из-за того, что он оказался в паре с Джарльзом? Вот вам и молчун! Не будь он в паре с Джарльзом, не втянули бы его и в таинственный заговор, в котором он ни черта не смыслил, и который, казалось, был задуман только для того, чтобы его, брата Чумана, ввергнуть в мир беспокойства и опасности. А ведь жизнь могла быть прекрасной, если бы все желали того же, что и он.

Не окажись он таким простофилей и не укажи на особые метки Гонифацию, все было бы в порядке. Но не сообщи он — они обнаружили бы сами.. и наказали его.

Колдовские знаки!

Чуман задрожал, вспомнив колдовские метки на коже этой своенравной девки. Неужели простолюдинка может быть столь бесстыжа и упряма? Почему не захотела быть нежной и послушной?

Колдовские знаки!

Как бы хотелось ему забыть о них. Еще во времена своей учебы он успел прочесть книгу о Средневековье эпохи Ранней цивилизации и о примитивной магии. В ту пору колдовские знаки находились на груди у ведьмы, в том месте, где кормился ее «близкий дружок». «Близкий дружок» был ее младшим помощником, которого посылал ей Демон Зла — Сатана. Впрочем, и тогда, и сейчас это остается досужими россказнями.

Но если это так, то почему Гонифаций назвал девушку ведьмой, услышав о метках? И зачем послал Чумана арестовать ее? В действительности, маленький священник и не желал знать ответ. Он не хотел быть жрецом Третьего круга, а хотел, чтобы они оставили его в покое. О, если бы они поняли это!

Напарник толчком локтя вернул Чумана к действительности. Он указал на темный прямоугольник, выделявшийся на фоне оштукатуренной стены, сложенной из булыжника неправильной форм.

Они прибыли.

Чуман с силой постучал в наспех сколоченную дверь. Он не боялся повредить руки, так как они были защищены алыми перчатками.

— Именем Великого Бога и Иерархии приказываю: откройте!

— Дверь не заперта. Открой сам, — ответил мягкий, спокойный и чуть ироничный голос.

Чуман насторожился. Какая наглость! Но, в конце концов, они пришли арестовать девушку, а не учить простолюдинов хорошим манерам.

Он поднажал на щеколду и распахнул дверь. Бледный огонь слабыми и неравномерными отблесками освещал комнату. Пепельные завитки дыма, вылетая из камина, неторопливо извивались под потолком, исчезая в узком отверстии для воздуха. Напарник Чумана закашлялся.

Перед камином стоял огромный ткацкий станок с двигающимся челноком. На нем изготовлялась темная ворсистая ткань. От беспрерывного, по-змеиному шипящего ритма станка священнику стало не по себе. Он колебался.

Бок о бок с помощником они вошли внутрь и увидели по другую сторону станка Шарлсон Норию. Она была в облегающем домотканном платье серого цвета. Казалось, Нория наблюдала за вошедшими сквозь ткань, хотя ее пальцы продолжали работу. «Такими пальцами можно соткать не только одежду, но и заговор», — подумал Чуман. Внезапно он испугался того, что понял, кого напоминает эта девушка. И хотя это было только предположение, но в ее лице узнавалась все та же таинственность, та же темная сила и несгибаемая воля, как у Верховного жреца Гонифация. Тотчас же Чуман почувствовал на себе ее взгляд, но при этом выражение ее лица не изменилось, как будто он был лишь частью изготовляемого ею полотна. Затем Нория неспешно убрала челнок и встала, скрестив руки.

— Шарлсон Нория! — торжественно нараспев произнес Чуман. По всему было видно, что он нервничает. — Мы, несокрушимые эмиссары Иерархии, пришли исполнить волю Всевышнего!

Она улыбнулась одними глазами — если, конечно, глаза вообще могут улыбаться. Но не это поразило Чумана больше всего, а то, что зеленые глаза этой бестии, казалось, видели его насквозь. Какое право имеет она оставаться столь невозмутимой!

Священник набрал побольше воздуха и выпалил:

— Шарлсон Нория, именем Великого Бога и Иерархии я арестую тебя!