Чтение онлайн

— Этот город как Содом и Гоморра, — продолжил он невыразительным голосом. — Теперь Господь уничтожил его, чтобы показать нам, какое зло здесь процветало.

С Бет было достаточно. Она всегда считала Джона слишком напыщенным, он не умел рассмешить женщину, да и вообще был не слишком интересным собеседником. Ей нравилось заниматься с ним любовью, она ценила его хорошие манеры, но сейчас их отношения явно себя исчерпали. К тому же ее сравнили со змием из райского сада, так что их совместная жизнь явно подошла к концу.

— Итак, подобно Лоту, ты собираешься бежать, — сказала она насмешливо. — Смотри, не оглядывайся назад, а то превратишься в соляной столп.

— Тебе тоже стоило бы покаяться в своих грехах, — сказал Джон с упреком. — Ты соблазняешь мужчин своей дьявольской музыкой.

И тут Бет рассмеялась. В Англии ее подобное заявление нисколько не удивило бы, но нелепо было слышать его здесь, на фронтире, от человека, который всего лишь неделю назад никак не мог ею насытиться.

— Так зачем же ты приехал сюда и купил салун, если ты такой богобоязненный?

— Думаю, дьявол соблазнил меня, чтобы я сошел с пути Господнего.

— Тогда тебе лучше как можно скорее вернуть себе доброе имя, продав это заведение и отдав деньги беднякам, которые В них нуждаются, или Церкви, — отрезала Бет. — Но прости, если я не поступлю так же. Твой драгоценный Господь забрал моих родителей, моего брата и мою маленькую сестренку Я научилась верить только в себя.

Эту ночь Бет просидела в своей комнате. Внизу в салуне было полно людей, потому что в городе осталось не много мест, где можно было выпить, и она слышала голоса и смех. Джон сказал, что не хочет, чтобы она играла в эту ночь. И по его тону Бет поняла, что он также не хочет, чтобы она здесь оставалась.

Она видела, как все это смешно, ибо ни одна из танцовщиц в его театре не отличалась благочестивостью. Азартные игры, пьянство — все это было нечестиво, так почему же он посчитал ее главным и единственным источником зла? Жаль, что рядом не было Джека, уж он-то всегда ценил хорошую шутку.

Конечно, Бет могла пойти в любой из оставшихся салунов Доусона и ее приняли бы там с распростертыми объятиями. Но после пожара и последнего разговора с Джоном этот город ей разонравился.

Но до ледохода, а следовательно, и до того момента, когда можно будет сесть на пароход, оставался еще месяц.

Бет достала свой саквояж из-под кровати и открыла его, чтобы пересчитать свои сбережения. На самом верху лежала фотография, которую они сделали в Скагуэе вскоре после приезда. Прошло меньше двух лет, но казалось, что снимок был сделан давным-давно. Все они были такими молодыми и свежими. Ребята одолжили ружья и положили их на плечи — Сэм с Джеком тогда впервые взяли в руки оружие. На Бет была соломенная шляпка и голубое платье с высоким воротничком и небольшим турнюром. В то время она была настолько глупа, что думала, будто этого наряда и пальто ей будет достаточно для перехода через перевал.

Она улыбнулась и провела пальцем по серьезному неулыбчивому лицу Сэма. Вскоре после этого он отрастил бороду, чтобы казаться суровее, но это не помогло — ее брат по-прежнему выглядел молодо, а его глаза все так же блестели. Тео в вышитом жилете и подогнанной по фигуре куртке выглядел именно тем, кем он был на самом деле: молодым аристократом, играющим в азартные игры.

На этой фотографии улыбался только Джек, будто знал, что их ожидает в горах. Он научился хорошо стрелять, так же легко, как ему давалось все остальное: переход через горы, постройка хижины и плота. Странно, что Джек никогда не был одержим жаждой золота, и все же до золотых приисков добрался только он.

Один взгляд на фотографию пробудил в Бет тысячу воспоминаний. Ужасная ночь, проведенная в переполненном отеле в Овечьем лагере, и ночи, когда они чуть не замерзли насмерть на вершине Чилкутского перевала… Многим жителям Доусона пришлось пройти через это испытание, и они все этим гордились. Бет больше нравились хорошие воспоминания: езда на санях вниз по холму в Счастливый лагерь, чудесные вечера, которые они провели на озере Линдеман и озере Беннет. Сэм был мертв, а Тео ушел. Остались только они с Джеком.

Она подумала о втором дне на корабле, перевозившем иммигрантов в Нью-Йорк, и улыбнулась, вспомнив их первый разговор. Кто бы мог подумать, что этот худощавый уличный оборванец станет ее лучшим другом?

И тут же Бет поняла, что сделает. Завтра она попросит кого-нибудь отвезти ее на ручей Бонанза на золотые прииски к Джеку.

Глава 34

Пять собак в упряжке готовы были рвануться вперед. Они лаяли и нетерпеливо скребли лапами снег, лежащий на замершей реке.

— Удобно устроились? — спросил Бет Кэл Бёрджесс, тщательно укутывая ее в медвежью шкуру.

Бет кивнула. В капоре из волчьего меха и в шубе из енота она чувствовала себя очень уютно.

По сигналу Кэла собаки рванули вперед, и голова Бет начала опасно раскачиваться вперед и назад. Но по мере того как животные вошли в ритм, движение стало мягче, снежная пыль, поднимаемая собаками, присыпала ей лицо, словно сахарная пудра.

Прошлой ночью Бет упаковала свои вещи. Платья, которые надевала в салуне, а также другую нарядную одежду, туфли и ботинки она сложила в коробку и сегодня утром оставила на хранение у знакомых, которые владели рестораном. В саквояже лежало все остальное, а перед самым отъездом Бет купила кое-какие деликатесы для Джека: фруктовый пирог, варенье, шоколад, немного баранины, свинины и сыра, а также несколько бутылок виски. Ее скрипка лежала на сиденье рядом с ней. И если бы не сегодняшняя ссора с Джоном, Бет была бы вне себя от волнения.

Около семи утра она готовила себе кофе. И тут в кухню вошел Джон. Бет почувствовала, что от него пахнет виски, а судя по мешкам под глазами и мятой грязной рубашке, он напился до бесчувствия и уснул прямо в одежде.

Она предложила ему кофе, но единственным ответом ей стал его угрюмый взгляд, предполагающий, что ее вообще не должно быть в этой кухне.

— Не нужно вести себя так враждебно, — сказала Бет мягко. — Скоро я уеду навсегда.

— Куда? — спросил он.

Она поняла, что его вопрос не имел ничего общего с заботой, просто Джон боялся, что она перейдет в другой салун и расскажет обо всем людям.