Чтение онлайн

И начал новую серию экспериментов.

Он достал кремнезем в коллоидальном растворе и впрыснул его под кожу одной из свинок. Результатом был нарыв. Оказалось, что такие же нарывы можно вызвать путем впрыскивания водных растворов аморфного кремния, который не вызывал никакого физического раздражения. Эндрью с торжеством убедился, что впрыскивание вещества, вызывающего механические раздражение, например частиц угля, не дает нарывов. Значит, кремнеземная пыль оказывает какое-то химическое действие, разрушая легкие.

От возбуждения и неистовой радости он чуть не пометался. Он достиг даже большего, чем рассчитывал. Лихорадочно собирал он данные, суммировал результаты трехлетней работы. Уже за много месяцев перед тем у него было решено не только опубликовать свои исследования, но и взять их темой для диссертации на звание доктора медицины. Когда работа его, переписанная на машинке, вернулась из Кардиффа, красиво переплетенная в бледноголубую обложку, он с восторгом перечел ее. Потом в сопровождении Кристин пошел на почту и отправил ее в Лондон. После этого он впал в беспросветное отчаяние.

Он был измучен, ко всему безучастен. Он сознавал яснее, чем когда-либо, что он вовсе не кабинетный ученый, что самая лучшая, самая ценная часть его работы заключалась в первой фазе клинического исследования.

Он вспоминал с острым раскаянием, как часто обрушивался на бедную Кристин. Много дней он ходил унылый, ко всему равнодушный. И все же бывали счастливые мгновения, когда он сознавал, что в конце концов что-то сделал.

XV

Та озабоченность, то странное состояние отрешенности от всего, в котором Эндрью находился с тех пор, как отослал свою работу, помешали ему обратить внимание на расстроенное лицо Кристин, когда он однажды в майский день вернулся домой. Он рассеянно поздоровался с ней, пошел наверх умываться, затем вернулся в столовую пить чай.

Но когда он кончил и закурил папиросу, он вдруг заметил это выражение лица Кристин. И спросил, потянувшись за вечерней газетой:

– Что это ты? В чем дело?

Кристин с минуту внимательно рассматривала свою

чайную ложку.

– У нас сегодня побывали гости... вернее-у меня, когда тебя не было дома.

– О! Кто же?

– Депутация от комитета, целых пять человек. Среди них Эд Ченкин, а сопровождал их Перри-знаешь, синайский священник, и какой-то Дэвис.

Напряженное молчание. Эндрью затянулся папиросой и опустил газету, чтобы посмотреть на Кристин.

– А что им было нужно?

Только теперь Кристин ответила на его пытливый взгляд, не скрывая больше своего раздражения и тревоги. Она быстро заговорила:

– Они пришли часа в четыре... спросили тебя. Я им сказала, что тебя нет дома. Тогда Перри сказал, что это не имеет значения, что они все равно войдут. Конечно, я совсем растерялась. Я не поняла, хотят ли они тебя дождагься или нет. Тут Эд Ченкин сказал, что этот дом принадлежит комитету и они как представители комитета имеют лраво войти и войдут.- Она замолчала и торопливо пересела дух.- Я не сдвинулась с места. Я разозлилась, огорчилась. Но не показала виду и спросила, для чего они хотят войти в дом. Тогда выступил Перри. Он сказал, что и до него и до комитета дошло, и вообще весь город говорит, что ты делаешь какие-то опыты над животными, - они имели наглость назвать это вивисекцией. И поэтому они пришли осмотреть твою рабочую комнату и привели с собой мистера Дэвиса, члена Общества защиты животных.

Эндрью не шевелился и не сводил глаз с лица Кристин.

– Рассказывай дальше, дорогая,-сказал он спокойно.

– Ну, я пыталась их не пустить, но ничего из этого не вышло. Они просто протиснулись мимо меня, все семеро, в переднюю, а оттуда - в лабораторию. Когда они увидели морских свинок, Перри завопил: "О бедные бессловесные твари!" А Ченкин указал на пятно на полу - там, где я уронила бутылку с фуксином, помнишь?-и закричал: "Посмотрите-ка сюда! Кровь!" Они все перешарили, осмотрели наши прекрасные срезы, микротом,1 все решительно. Потом Перри сказал: "Я не оставлю здесь этих бедных животных, чтобы их подвергали мучениям. Я предпочту избавить их разом от страданий". Он схватил мешок, принесенный Дэвисом, и запихал туда всех свинок. Я пыталась ему объяснить, что никаких мучений, вивисекции и тому подобной ерунды и в помине не было. И что во всяком случае эти пять морских свинок вовсе не для опытов, что мы их собирались подарить детям Боленда и маленькой Агнес Ивенс. Но они не хотели меня слушать. Забрали свинок и ушли.

Эндрью густо покраснел. Он выпрямился на стуле.

– Никогда в жизни не слыхивал о такой гнусной наглости! Безобразие, что тебе пришлось терпеть это, Крис.

Но они у меня поплатятся!

Он с минуту размышлял, потом бросился в переднюю к телефону. Сорвал трубку с рычага.

Инструмент для приготовления тонких срезов для микроскопа.

– Алло!
– сказал он сердито, потом голос его слегка изменился - у телефона оказался Оуэн.

– Да, это Мэнсон говорит. Послушайте, Оуэн...

– Знаю, знаю, доктор,- быстро перебил его Оуэн.- Я весь день пытался вас поймать. Слушайте. Нет, нет, не перебивайте меня. Не надо терять голову. Заварилось пренеприятное дело, доктор. Но телефону об этом говорить не будем. Я сейчас иду к вам.

Эндрью воротился к Кристин.

– Что oi! хотел сказать, не понимаю,- кипятился он, передавая ей разговор с Оуэном.- Можно подумать, что мы в чем-нибудь виноваты.

Они дожидались прихода Оуэна: Эндрью-шагая кз угла в угол в приливе нетерпения и гнева, Кристин - сидя за шитьем и беспокойно поглядывая па мужа.

Пришел Оуэн. Но в лице его не было ничего успокоительного. Раньше чем Эндрью успел открыть рот, он сказал:

– Скажите, доктор, у вас имеется патент?

– Что?-Эндрью широко открыл глаза.-Какой патент?

Оуэн еще больше нахмурился.

– Вам следовало взять патент от министерства внутренних дел на экспериментальную работу с животными.

Вы этого не знали?

– Какой еще к чорту патент?
– горячо запротестовал Эндрью.- Я не патолог и не собираюсь им быть.

И я не открывал собственной лаборатории. Мне просто нужно было проделать несколько опытов, связанных с моей клинической работой. У нас за все время было не больше какого-нибудь десятка животных - правда, Крис?

Оуэн избегал его взгляда.

– Вы должны были взять патент, доктор. В комитете есть люди, которые сильно хотят вам насолить и воспользуются этим.- Он торопливо продолжал: Видите ли, доктор, такой человек, как вы, который делает работу пионера, который настолько честен, что открыто высказывает свои взгляды, должгг... ну, одним словом, я считаю нужным вас предупредить, что здесь есть компания, которая спит и видит, как бы всадить вам нож в спину.

Но ничего, не унывайте, все обойдется. В комитете будет немалая кутерьма, придется вам давать объяснения, но, впрочем, у вас уже бывали с ними стычки раньше, вы и на этот раз победите.