Цикады

В контексте современной сетевой литературы произведения Веры Сытник выделяются актуализацией традиций русской классики, яркими идиостилевыми проявлениями в области поэтики малых эпических жанров, языковым мастерством. Художественный анализ противоречий современной цивилизации, общества интенсивного потребления, времени морального релятивизма при одновременном утверждении культуры как меры человеческого в человеке, духовного самосовершенствования личности, идеи нравственного обеспечения социального прогресса определяют философскую глубину и эстетическую привлекательность словесного искусства талантливой писательницы. Её творчество можно рассматривать как альтернативу эрзац-литературы «контркультурных авторов», как утверждение в литературе наших дней высоких критериев художественности.

Творчество Веры Сытник, публикующей в Интернете свои произведения под псевдонимом «Николай Гантимуров», представляет собою динамичную жанровую систему, в которой доминантную роль играют малые эпические жанры. В современной сетевой литературе имя этой писательницы привлекает всё бльшее внимание читательской аудитории, что становится характерной приметой бытования современной сетературы. Произведения, написанные в традициях русской классической литературы, на фоне образцов современной массовой культуры и несостоявшегося отечественного постмодернизма выглядят как художественное явление, отвечающее высоким эстетическим критериям.

Корпус произведений Веры Сытник, воспринимаемый и интерпретируемый как единый текст, рождает у читателя ощущение общей неустроенности жизни на постсоветском пространстве, утраты высоких чувств и стремлений человека, подмены подлинных ценностей, в том числе и в личных отношениях, упрощённым, примитивно-телесным, бездуховным суррогатом. За судьбой конкретного человека не просматривается мощная, созидательная сила государства, общества, та идея, стремление к осуществлению которой не обесценивает индивидуальное человеческое существование. Бывшие офицеры, защитники Отечества, превратившиеся в заурядных обывателей («Летним вечером»), преуспевающие чиновники или бизнесмены, способные лишь на мгновение устыдиться тому, что растеряли высокие чувства, утратили понимание ответственности за дорогих им людей («Встреча»), женщины, лишённые нравственных понятий о супружеской верности («Как все»), – всё это отдельные «куски» бесцельной, не настроенной по нравственному камертону жизни…

Действие рассказов может происходить в России, Китае, Израиле – в разных местах, в разное время, но всякий раз автора интересуют и волнуют человеческие судьбы с точки зрения того, осознают ли герои своё жизненное предназначение, задумываются ли о смысле жизни, есть ли в них изначальное, самоценное стремление к добру, способны ли они к жизнетворчеству, к самореализации в общеполезном деянии. Моральный критерий становится основным в арсенале возможностей авторского выражения оценки изображаемого. И далеко не все персонажи выдерживают испытание совестью, чистотой, любовью, призванием…

Альтернативой всеобщей неустроенности, в том числе и во внутреннем мире человека, выступают в рассказах Веры Сытник устремлённость к красоте («Художник»), искренность душевных порывов («Краля»), ощущение внутренней гармонии с природой («Луна и рыбак»), способность к самоотвержению и чистая любовь (мальчик, мечтающий спасти и укрыть от жизненных невзгод спившуюся мать в рассказе «Плот»). Художественному выражению содержательности такой альтернативы подчиняется в произведениях Веры Сытник поэтика хронотопа. Время-пространственные композиции становятся мастерски используемой формой выражения нравственно-эстетической позиции автора.

Художественный мир многих рассказов и своеобразных новелл композиционно организуется на основе внутреннего диалогизма разных хронотопических сфер, что диктуется законами жанра. «Случайное», новеллистическое «вдруг» создаётся функциональностью ассоциативных связей какого-либо реального, но неожиданного факта, воскрешающего в памяти рассказчика или героя события прошлого, уже прошедшего и пережитого. Так, в рассказах «Тайфун», «После дождя» разрушительные природные явления вызывают у героев по ассоциации воспоминания о весьма неприглядных поступках, совершённых в юные годы, и в результате возникает оппозиция «тогда» – «теперь», которая становится фактором, активизирующим саморефлексию героев, подводящих неутешительные итоги собственной жизни. Психопоэтика Веры Сытник, мастерство изображения «внутреннего человека» восходят к традициям русской психологической прозы, к тем художественным ситуациям, когда сама душа человека становится средоточием «борьбы» разнонаправленных детерминант.

Писательница очень тонко чувствует жанровую природу рассказа, новеллы. Жанр для неё – не формальная категория, не отвердевшая художественная конструкция. Содержательные задачи изображения жизни постсоветского времени, когда «страна перестала петь свои песни» («Письмо»), требовали от автора такой художественной инициативы, которая бы трансформировала жанровую структуру произведений «малой прозы», подчинялась бы целям изображения обыденного, заурядного, пошлого, прозаического, что явно доминировало в изменившемся укладе жизни. Жанровые трансформации – это выражение поисков нового художественного языка, характерных для современной российской прозы, и творчество Веры Сытник – показательный и примечательный в этом отношении пример. В соответствии с жанровой проблематикой рассказа и новеллы в произведениях писательницы в центре изображения оказывается «частный человек», находящийся, как правило, в рамках микросреды, своего ближайшего окружения. Сюжеты, основанные на «факте», «случае», отдельном «событии», «пропускают» энергию большого социального содержания.

Этологическая (нравоописательная) проза Веры Сытник насыщается (как у Бунина, начиная с «Чернозёма») общественной проблематикой. Вот, скажем, первый остросюжетный рассказ-новелла сборника – «Цикады»: синтез исключительности (любовь-страсть, возвышающая героев над обыденным существованием) и одновременной заурядности (почти «курортный роман») на предельно локальном жизненном материале выявляет нравственную незрелость, душевную пустоту молодых людей. Жанровая форма произведения (новелла «наизнанку»), когда центром композиции становится насекомое, а новеллистический pointe заменён вполне ожидаемым отчуждением «влюблённых», подчиняется обобщающим задачам автора. Воссоздаётся атмосфера уже знакомых читателю чеховско-бунинских «пошлых людей», но живущих в нашем времени, сосредоточившихся на эгоистически-личном, частном. Они отчуждены от поисков объединяющей идеи, лишены смысложизненных целей и ощущения перспектив даже собственного развития.

Писательница в таких рассказах, как «Встреча», словно возвращается к сюжету «Тёмных аллей» И. А. Бунина, к «истории пошлой, обыкновенной», которая на фоне творческих интерпретаций этого сюжета Верой Сытник, подсказанных уже современной действительностью, выглядит ещё не столь катастрофично. Поэтика «случайного» в рассказах и новеллах книги «Цикады» подчинена задачам раскрытия глубоко закономерного, именно правды жизни, определяя специфику художественного обобщения и стилевые средства выражения авторского сознания. При этом правда жизни изображается в свете гуманистического идеала писательницы, вовсе не бесстрастно. Но ценностные критерии автора не декларируются, они объективируются в глубинах подтекста.

Своеобразие идиостиля Веры Сытник проявляется в характере описаний, в повествовательной системе, образности и выразительности языка, метафоричности, в эстетически повышенной роли художественной символики. Цветовые гаммы её рассказов («Художник»), лиризм и поэтичность описаний («Луна и рыбак»), ритмическая организация прозаического текста («Осень»), пластичность и психологизм портретных зарисовок («Летним вечером»), мастерство в создании внутренней атмосферы произведения («В тумане»), разработанные формы аукториальной повествовательной ситуации, когда автор «внедряется» в точку зрения героя, сохраняя неповторимость его «голоса» («Копьё»), художественный лаконизм, во многом определяемый жанровым заданием рассказа или новеллы, – все эти черты поэтики Веры Сытник являются в такой же мере, условно говоря, традиционными (поскольку восходят к искусству слова классиков – Тургенева, Чехова, Бунина, Платонова, Шукшина), в какой и новаторскими, если иметь в виду, что этика определяет в мире её произведений «дифференциальную онтологию» (С. Л. Рубинштейн) человеческого бытия. Открытость к восприятию того, что востребовано временем, и способность к обновлению средств художественного выражения (как составляющие творческой индивидуальности писательницы), в конечном счёте, обусловлены её философией жизни, её пониманием своей ответственности перед читателями.