Чтение онлайн

Всем известно, что апты объявлены Здравдепом опасной заразой. Любой гриб при разоблачении немедленно попадет в карантинный изолятор, чтобы уже никогда из него не выйти.

После того, как на планете Моока Карантин уничтожил Мицелий, разразился громкий скандал. Право «Сынок» несся над пыльными крышами города, в котором впервые воцарился мир. Жители Сияющего-В-Кущах опасливо выглядывали из подвалов и бомбоубежищ. Самые смелые прогуливались по все еще пустынным улицам. Где-то громили уцелевшие витрины. Бочайцы провожали удивленными взглядами несущузащитные организации, опираясь на установления Всеобщей декларации прав сапиенса, подали в Галактический Суд. Победителей на этом процессе не оказалось: Великий Мицелий не был реабилитирован, ка-рантинщиков не наказали, но и стерилизация планет была запрещена. Однако охота на аптов продолжается. Если карантинщики ловят разумного гриба, то навечно запирают в изоляторе как переносчика заразы.

– Я носил тело матерого рукобрюха и имел отличную ксиву.

– А Бочасту ты уже осеменил? – спросил он. Гриб усмехнулся в ответ. Они прекрасно умеют смеяться. Известно, что и сам Мицелий обладает чувством юмора.

– Великий Мицелий вам благодарен, – негромко заговорил апт. – Поэтому и послал меня остановить мимикристов. Но я не смогу помочь вам при прорыве. Мне надо лететь. Прощайте.

И вот уже кораблик гриба вознесся в небеса. Пора было улетать и «Сынку». Платон и Серый Лис забрались в свой гиперпрыгун. На экране радара быстро двигалась желтая точка, обходя стороной скопление зеленых, затем она исчезла.

– Что случилось? – воскликнул Платон.

– Сбили твоего мухомора, – флегматично ответил Кнутсен.

– Тебе его не жалко? – с укором произнес археолог. – Он же спас нас обоих.

– Тут сплошная ботаника. Миссию свою он выполнил – Бочасту осеменил, споры в нем иссякли. Жизнь утратила всякий смысл. – Серый Лис посмотрел на Рассольникова и, не обна'ружив понимания во взгляде, продолжил: – Апт редко умирает своей смертью —кому охота превратиться в лужу гнили? А тут эффектная смерть… Грибы знают толк в красоте.

Кораблик направлялся в самый центр столицы, в посольский квартал, откуда вчера был эвакуирован последний солдат Карантина. Археолог возражал против этого путешествия, но он успел убедиться: спорить с Кнутсеном бесполезно.

Посольский квартал бои не затронули. Только три или четыре здания пострадали от поджогов, да и то лишь снаружи. Закоптились стены и окна первых этажей – системы пожаротушения не пустили огонь внутрь.

Пальмолипы, отзываясь на слабый ветерок, качали широкими кронами в скверах и садах вокруг колониальных особняков. Грозные робокопы, лишившись питания, замерли на перекрестках – но даже сейчас бочайцы не решались их тронуть. Белая броня робоко-пов раскалилась от полуденного жара, как и разноцветная тротуарная плитка. На улицах ни души. Можно было подумать: у обитателей квартала обычная сиеста и они укрылись в домах, полных живительной прохлады.

«Сынок» опустился перед внешними воротами комплекса Генпредставительства Лиги Миров, небо над которым по-прежнему накрывал силовой «зонтик».

– Когда тебя ждать, папочка? – требовательно спросил кораблик.

– Через полчаса, – ответил за археолога Серый Лис и велел Платону: – Скажи ему, чтоб установил силовой барьер – а то местные могут притащить пушку и устроить здесь тир.

«Сынок» с удовольствием выставил барьер – он боялся враждебного города.

– Что мы здесь забыли? – поежился Платон при виде знакомой эмблемы «Лига Миров», красовавшейся на створках массивных черных ворот.

– Коды, – кратко ответил спецагент.

С помощью микрочипа и командного блока он занялся охранной системой. Надо было осторожно влезть в ее электронные мозги и отключить изнутри, чтобы не сработали ловушки карантинщиков. Карантин любит оставлять после себя всякую пакость.

Археолог осмотрелся. И стены Генерального представительства, и сами ворота были исписаны оскорблениями в адрес Лиги Миров в целом, лично Полномочного Представителя и даже самого господина Генсека. Бочайские подростки входили во вкус граффити.

– На кой черт тебе лезть в эту кучу дерьма? – не унимался Платон. – Эти посольства для бочайцев – как бельмо на глазу. Наверняка мы уже под прицелом.

– Не дрейфь – внутри никого. Карантинщиков и след простыл, партизаны пока далеко, а горожане за забор сунуться боятся. – Серый Лис на секунду оторвался от раскуроченного блока управления охранной системой и объяснил: – Мне нужно узнать коды. Тогда мы сможем спокойно пройти сквозь эскадру.

– Разве ты их не знаешь?

– Коды наверняка изменили, пока мы копошились у Следа.

Кнутсен – мастер проникать в надежно запертые помещения. «Взрывать надо было, взрывать… – с укоризной бормотал он себе под нос, вскрывая один за другим электронные замки, каждый из которых был снабжен несколькими ловушками. – Пожалели добро – уверены, что скоро вернутся. Вот и дожалелись…» Археолог был с ним согласен.

Строго засекреченный Центр слежения и спецсвязи находился под землей – на минус пятом этаже. У него были титанитовые стены толщиной в полтора метра, полностью изолирующие от всех видов излучения.

– Уютное местечко, – произнес спецагент, когда они уселись в кожаные кресла на Центральном Посту.

Вдоль стен по кругу стояли внушительные пульты.. Все они оставались в рабочем состоянии.

Зал был похож командную рубку флагмана военного космофлота и имел все необходимые приборы. Отсюда можно следить за каждым уголком Звездной Системы, командовать боевыми спутниками и управлять эскадрами

Кнутсен и Рассольников пару минут смотрели на перемещения гиперкораблей на огромном экране. К Бочасте перебросили Седьмую эскадру Военно-космических сил Лиги Миров. Ее флагманом был гиперкрейсер «Грохот» под командой опытного вояки лейб-коммодора Трускавца.