Чтение онлайн

— Смотрите, — вскрикнул Богдан, указывая на несколько детей, которые держались в стороне и боязливо жались к ногам Олега.

Весёлый и довольный собой воин радостно махнул рукой Итару, но тот сдвинул брови, показывая, что привести детей была плохая идея. Но это уже было сделано и ничего не вернуть назад.

Одна смелая девочка с раскосыми, узкими глазками и смуглой кожей в простеньком платье подбежала к Итару и схватила его за ногу, крикнув:

— Ты ведь не обидишь папу? Ты станешь нашей мамой?

Слова «мама» и «папа» разнеслись по окружению, словно ветер специально схватил и разнёс их. В моём сознании словно взорвался газовый баллон. Взрыв разнёс все грани между двумя личностями и смел все представления. Теперь я чётко ощущала себя причастной к свадьбе, видела собравшихся людей, которые хотели поглазеть на праздник. Другие зубоскалили, наблюдая, как ненавистное платье буквально стягивает кости и мне приходится горбиться, потому что ощущаю, как ткань платья начинает потихоньку расходиться.

Вдыхаю воздух маленькими глотками, потому что боюсь, что при всех платье порвётся. Но сейчас не это важно.

Мои руки дрожат. Смотрю на ребёнка, и меня захватывают видения.

— Мама? — тихо переспрашиваю и смотрю на девочку, как на восьмое чудо света.

Внезапно из толпы вылетает тощий, длинный парень и буквально становится между девочкой и толпой.

— Захар, — грозно шепчет Итар. — Ты должен был проследить за сборами. Почему Ирис здесь?

А я начинаю дрожать.

— Мама? — теперь мой взор обращён к мужу.

Старое, забытое слово пробуждает во мне боль потери. В голове мелькают кадры: маленькая девочка кричит «мама» и тянется ко мне, а я разворачиваюсь и ухожу, потому что хочу создать светлое будущее. Но в итоге я пропустила самые сладкие и дорогие годы собственного ребёнка. Я не видела, чем моя дочь увлекается, не читала ей сказок на ночь, не успокаивала, когда та, плачет. Не я была тем человеком, к которому дочка бежит для объятий, не мне она рассказывала свои маленькие тайны. Я была той, кто приходит за полночь, а иногда по несколько суток отсутствует. И сейчас во мне что-то отзывается болью.

— Этих детей ты больше не увидишь. У тебя будет свой дом, — в холодном голосе воеводы появляется нотка волнения. Он словно уговаривает меня.

— Грязнокровкам здесь не место, — к нам с улыбкой подошёл Богдан. — Нищие, больные и рабы накличут беду молодожёнам, если будут рядом.

Рука князя поднимается, чтобы оттолкнуть Захара прочь. Итар крепко сжимает кулаки, мальчик с готовностью смотрит на представителя власти, испуганные глаза Ирис следят за каждым движением защитника.

Никто не пойдёт против представителя власти.

— Богдан, — мои губы трясутся, от воспоминаний, раздирающих душу. Мне больно и плохо. — Богдан, — добавляю в голос силы и прямо смотрю в глаза князю. Подойдя к своему мужу, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции, натянула улыбку и произнесла так, чтобы все слышали: — Обряд надо закрепить поцелуем.

Грязнокровки воспользовались моментом и улизнули, пока побледневший князь недоумённо смотрел на меня.

— Каким поцелуем? — пропищал князь.

— Нет поцелуя? Хорошо. Этого достаточно? — поднимаю руку с браслетом и хочу закричать, взвыть от наполняющей меня боли. Но стою, держусь. Я не девочка Ветана, у меня есть терпение.

— Поприветствуйте благословлённую богами молодую пару! — спохватился волхв, и народ предпочёл начать празднование, а не зацикливаться на грязных детях и иже с ними. — Нальём же чары и провозгласим пожелания. Да так, чтобы небо слышало! — подначивал народ мудрец.

Столы привлекли больше внимания, чем я, уводящая мужа в сторону. За нами бежал, почти спотыкался Богдан. Но мне было всё равно на приставучего парня. Итар же, послушно следовал и не возражал. Отведя мужа в сторону, едва сдерживая юношеский максимализм, Ветаны, тихо, но твёрдо произнесла:

— Я жду пояснений.

Вдали от толпы и любопытных глаз, мне хотелось, чтобы пылающие эмоции Ветаны утихли, но смотря на мужа и чувствуя тяжесть браслета, ничего не получалось. Внутри будто чьи-то маленькие, противные лапки скреблись. Кажется, что у меня в сердце завелись сороконожки. Противное ощущение ещё и энергичностью Веты сдобрено. Того и гляди, вспыхну и начну всё разносить.

— А что говорить. Грязный себя великим отцом считает и собирает детей из мест, где в боевых походах побывал. Но не уверен, что они все, чужие. Парочка, небось, его родные, — злобно сообщил Богдан.

— Обещаю. Ты их не увидишь, — виновато, сковано и холодно сообщает Итар.

Он думает, что мне противны дети.

— Ты забываешься, грязнокровка! — повышает голос Богдан. — С тобой говорит высокородная дева из семьи Сетиврата! Ты и ногтя её не стоишь!

Вижу, как Итар с каждым словом всё ниже склоняет голову и пытается справиться с давлением, не прибегая к насилию. А я стою и молчаливо способствую буллингу.

Не этого я хотела.

— Итар — мой муж, — сжимаю кулаки и грозно смотрю на князя. — Унижая его, ты относишься ко мне так же. Помни, Богдан, он стал членом семьи бога, и теперь благословение Сетиврата распространяется и на Итара!

Богдан посмотрел на меня, словно услышал что-то странное и непонятное его мозгу. Не удивлюсь, что многое в этом мире князь не понимает, но должен же он когда-то поумнеть.

— Ты злишься? — удивился Итар. — Из-за чего? — он подошёл ко мне ближе, оттесняя князя в сторону и загораживая мальчишку от меня. — Я помню своё место, княжич, — воевода кивнул, словно принимал каждое сказанное слово высокомерного, зазнавшегося наследника. — Мы сейчас же вернёмся к празднованию.

Из-за чего? Итара унижают, а он не противится этому!