Чужак
Шрифт:
Внезапно зазвенели гневные голоса. Элис повернула голову и увидела приближавшегося констебля Байса с небольшим отрядом рабочих. Они направлялись к машинному залу с выражением решимости на лицах.
На сердце у Элис полегчало: теперь они с Саймоном не одни.
– Думаете, сумеете меня остановить?! – рявкнул Типпетт, глядя на рабочих. – Мы били вас, слизняков, больше десяти лет. Ничего не изменилось.
Старший констебль поднял дубинку, и рабочие в нерешительности остановились; многие из них уже готовы были отступить. Байс же выглядел не слишком убедительно.
Оставалась одна Элис.
– Броуди, Уэнделл!.. – крикнула она. – Спускайтесь в забой! Только осторожно. Шахту затапливают, а там люди.
Шахтеры, глядя на Типпетта, колебались.
– Идите же! – крикнула девушка.
Рабочие побежали ко входу в забой.
– Останови их, – приказал Типпетт Фрайману.
Но тот в нерешительности переминался с ноги на ногу.
– А как насчет этих?
Старший констебль ощерился.
– Они будут послушными слизняками и останутся на месте.
По-прежнему глядя на Типпетта, Элис закричала:
– Парни, он больше не имеет над нами власти! Он ничто!
– У него дубинка, – заметил кто-то.
– Ее можно отобрать.
Рабочие неуверенно переглядывались. А потом вдруг рванулись к Типпетту и его людям. Констебли хлопали глазами, ошеломленные тем, что им посмели противостоять. Элис же повернулась к дверям машинного зала: нужно было помочь Саймону.
Но тут раздался стук колес и Элис замерла у двери. В следующее мгновение из экипажа выпрыгнул Стокем с винтовкой в руках.
«Но откуда же взялось оружие?» – думала Элис. Даже Типпетт и его люди были вооружены только дубинками. Впрочем, однажды она видела, как управляющие с винтовками в руках охотились на птиц. Когда в конторе управляющих началось настоящее безумие, Стокем, должно быть, прокрался в их дом и взял винтовку. И это означало только одно: кого-то убьют.
У нее возникло кошмарное чувство, что этот кто-то – Саймон.
Саймон упорно трудился над насосом, но ему то и дело приходилось отбиваться от Горли и Мертона, поскольку Харролд постоянно их подстрекал. Неудивительно, что эти люди так старались уничтожить шахту. Загнанные в угол, они были готовыс на все.
Тут Саймон ударил Горли в подбородок с такой силой, что тот без сознания рухнул на пол. Но было ясно, что Мертона так легко не возьмешь: от него постоянно приходилось отбиваться, так что вся спина и руки Саймона были покрыты синяками. Наверное, завтра он будет выглядеть ужасно, если, конечно, доживет до завтра.
На улице послышались голоса Типпетта и Элис. Черт, он хотел броситься к ней, но слишком многое удерживало его здесь, в машинном зале.
Потом Саймон вдруг услышал вопль одного из констеблей.
– Проклятая сука сломала мне руку! – заорал Оливер.
Починка насоса потребовала полной сосредоточенности, но Саймон все же глянул в сторону двери и улыбнулся. И тотчас же провел серию ударов – короткий прямой по корпусу Мертона, потом – хук справа и апперкот. Мертон был не настолько тренирован, чтобы долго продержаться, и поэтому вскоре без чувств лежал рядом с Горли. Саймон же шагнул к Харролду. Тот прижался к стене – белый как полотно.
– Сам ничего не способен сделать, верно? – с отвращением проговорил Саймон.
Харролд что-то бормотал, едва не плача.
Саймон снова принялся за работу.
А за дверью уже раздавались мужские голоса: шахтеры пришли из деревни, чтобы защитить свою собственность.
Саймон широко улыбнулся. Именно этого и добивались в «Немисис». Не просто разыгрывали спасителей, а помогали людям обрести уверенность в себе, чтобы они могли драться за свои права.
И снова – громкий голос Элис. Она, словно генерал, отдавала приказы.
Боже, как он будет скучать по ней! Какая острая боль…
Что ж, он залижет раны и переживет. А теперь главное – отремонтировать насос и проследить за следующими операциями. Еще немного – и насос снова заработает. Вода уже начала уходить из шахты, и у рабочих появился шанс выбраться оттуда. Ирония заключалась в том, что в свой первый день работы на «Уилл-Просперити» он чинил то же самое оборудование. Тогда ставки были высоки, но они ничто по сравнению с нынешними.
Саймон замер, услышав стук колес экипажа, а потом – женский крик и мужские ругательства. В следующую секунду он выскочил из машинного зала. Элис стояла у двери, держа свой молоток как дубинку. Типпетт и его люди – один прижимал руку к груди – стояли перед ней. Рабочие и Байс собрались чуть поодаль, и все смотрели на Стокема.
Бывший владелец держал в руках двуствольную винтовку и яростно переводил дуло с Элис на рабочих. Лицо его при этом было совершенно безумным. «А ведь нет ничего опаснее безумца с оружием», – подумал Саймон.
– Брось винтовку! – приказал он. – Иначе сам пострадаешь.
Стокем повернулся к Саймону, но, к счастью, не спустил курок. Пока.
– Ты забрал все! – провизжал Стокем. – Обманул нас! Это несправедливо!
– Кто бы говорил о несправедливости! – закричала Элис.
– А ты!.. – Стокем повернулся к девушке. – Притворялась благовоспитанной леди, а оказалась низкородной шлю…
Стокем не успел договорить. Отвлекаясь на Элис, он не видел, как Саймон ринулся к нему. Стокем провел жизнь за письменным и обеденным столами, и у него не было силы Саймона. Тот ударил его кулаком в лицо, послышался хруст и фонтан крови брызнул из носа Стокема. После чего тот распростерся в грязи и больше не шевелился.
Типпетт яростно взвыл и вместе с Фрайманом кинулся на толпу, и даже Оливер замахнулся здоровой рукой на Байса, обозвав того предателем.
Внезапно раздался грохот. Оливер отпрянул, когда Саймон выстрелил из ружья у него над головой. Констебль в испуге уставился на Саймона, сообразив, что это был предупредительный выстрел. Бормоча молитвы, Оливер сбежал – скользил и спотыкался в грязи, но не останавливался, пока не взобрался на холм.