Чтение онлайн

В сохраненных тем не менее кое-что обнаружилось: одно-единственное сообщение от некоего абонента, обозначенного лаконичным «М». Даниэль прочел послание: «Мне хорошо, когда я вижу тебя. Береги себя». Отправлено 21 мая. Он оглядел комнату в поисках ручки, чтобы переписать номер, но тут шум воды в ванной прекратился, и он быстро сунул телефон обратно.

Вышла Коринна. Одной рукой она придерживала запахнутый халат, другой отжимала мокрые волосы.

— Значит, я единственный человек в Химмельстале, кого ты видела за физическими упражнениями? — брякнул Даниэль.

— Да, — ответила она, усаживаясь в кресло. Затем добавила: — Кроме Макса, конечно же.

Девушка налила себе ревеневый напиток и жадно осушила стакан.

— Вы вместе и занимались?

Коринна рассмеялась.

— Да ты, похоже, и вправду не особо знаешь брата. Он же ненавидел потеть. Самым напряженным спортом, который он себе позволял, была рыбалка.

Даниэль немного помялся и в конце концов спросил:

— Это, конечно же, не мое дело, но что за отношения у вас были?

— У Макса и меня? Что ж. Сказать, что мы были друзьями, все-таки нельзя. В Химмельстале друзей просто не может быть. Но мы часто проводили время вместе. Много разговаривали. Все началось в драматическом кружке, где я была режиссером. Мы ставили «Доброго человека из Сычуани». Сокращенная адаптация, в которой я была занята еще до того, как оказалась здесь. Макс играл летчика. Причем получалось у него здорово. Понимал меня с первого слова. Пожалуй, он мог бы стать прекрасным актером, если бы избрал этот путь. Постановка имела грандиозный успех, и впоследствии он частенько наведывался в «Пивную Ханнелоры», болтал со мной, пока я работала. Иногда после этого приходил со мной сюда.

Она заметила взгляд Даниэля и быстро пояснила:

— Мы не занимались сексом. Никого из нас к другому не тянуло. Просто сидели вот так же да разговаривали.

— Но ты все-таки осмеливалась приводить его к себе? Не ты ли наставляла меня никому не открывать? Значит, ты по-настоящему доверяла ему?

Коринна на секунду задумалась.

— Что ж, в некоторой степени я действительно рисковала. Но в Химмельстале риск риску рознь, и как раз когда Макс объявился в долине, риск этот все более и более перерастал в угрозу — угрозу сойти с ума. От подозрений, изоляции, анонимности. Мне так надоело сидеть здесь по вечерам в одиночестве. Сидеть да таращиться на остатки своей прежней жизни.

Она окинула взглядом афиши и маски на стене.

— Хотелось поговорить о себе, поделиться с кем-нибудь своими мыслями. Не то чтобы какими-то там глубокими или важными. Просто чтобы хоть кто-то знал, какая я есть. Такое желание у меня возникало на репетициях «Доброго человека», когда мы с твоим братом обсуждали пьесу. И я не стала подавлять это желание. Продолжила проводить с Максом время и приглашала к себе, чтобы можно было поговорить свободно, без лишних ушей, как в пивной. Он был таким занятным и милым. С ним было весело.

Даниэль вдруг ощутил укол ревности.

— А ты знала, что он поколачивал женщин?

Девушка кивнула.

— Гизела меня предупреждала. Но меня не сильно беспокоило, что он может меня убить. Уж лучше так, чем жить в постоянном одиночестве.

— Вы с Гизелой Оберманн, я погляжу, поддерживаете близкие отношения.

Какое-то время Коринна обдумывала ответ.

— Мне она нравится, — наконец заговорила она. — Думаю, и я ей нравлюсь. Но она врач. А с врачом нельзя говорить открыто. Подобные отношения абсолютно не равноправные. Я в полной ее власти. Одно неосторожное слово с моей стороны, и она отправит меня в Катакомбы.

Опять это название.

— Катакомбы?

— Я что, так и сказала? Это всего лишь химмельстальский жаргон. Означает более жесткое обращение.

— Например?

— Например, лишение привилегий. Лечение сильнодействующими препаратами. Тюремное отделение.

— Значит, здесь есть тюремное отделение?

— Обязательно. Если резидент становится буйным и опасным, его приходится изолировать от остальных. Запереть в камеру и накачивать наркотой. А иначе резиденты просто поубивают друг друга, и исследовать будет некого.

Коринна встала, достала из холодильника кувшин с ревеневым напитком и наполнила стаканы.

— А почему это называется Катакомбами? — поинтересовался Даниэль.

— Как ты знаешь, здесь когда-то находился монастырь. С тех времен только и сохранилось что кладбище прокаженных. Но самих монахинь на нем или в деревне не хоронили. Для них предназначался подземный склеп непосредственно под монастырем. Другими словами, под нынешней клиникой. Ну вот теперь и шутят, мол, проблемных резидентов туда и упекают, в Катакомбы. Химмельстальский юмор. Мне не следовало употреблять это слово.

— Коринна, тебя за что-то могут отправить в Катакомбы?

— Нет, так просто подчеркивается, что мы в полной власти врачей. Местный оборот, не стоит понимать его буквально. Но Гизела всего лишь мой психиатр и лечащий врач, вовсе не друг. Дружбы здесь не найдешь. Но если подворачивается возможность получить хоть немного человеческого общения, стараешься ее не упускать. Именно это я и делала.

— И делаешь и сейчас? Получаешь от меня человеческое общение?

Девушка удивленно рассмеялась.

— У меня теплится чувство, что впервые за все время своего пребывания в Химмельстале я могу надеяться на… нечто большее. Даниэль, я не доверяю тебе полностью. Как и ты мне. И это правильно. Еще рано. Но мы можем узнать друг друга лучше. А когда познакомимся поближе, может, научимся и доверять друг другу. И стать друзьями. Ты хотел бы стать моим другом?

Голос ее слегка дрожал, словно она просила о чем-то непомерном и боялась получить отказ.

— В плане выбора друзей я очень привередлив. Но из всех, кого я пока встречал в Химмельстале, у тебя самые высокие шансы на это.

Коринна просияла.

— Именно так о подобных вещах и нужно рассуждать. Ладно, у меня кое-какие дела. Может, увидимся потом в пивной? Или в церкви?

— Я бы предпочел пивную. Спасибо, что разрешила мне позаниматься в своем зале.

— Приходи, когда хочешь.

Она проводила его до двери, напоследок быстро обняв. Ее мокрые волосы коснулись лица Даниэля, и он почувствовал исходящий от нее запах мыла. Очень осторожно и мягко он пожал ей запястье, однако даже от такого прикосновения девушка вздрогнула и отдернула руку.