Чтоб грани страха перейти...
Шрифт:
Взгляд встретила – улыбнулась. Конечно же нет. И из-за дюжины – не перестанет.
– Я еще кое-о-чем хотела с тобой посоветоваться. Я вчера получила сову от Виктора. Он очень жалеет, что не смог приехать на похороны. У него сейчас нелегкие времена… Но он передавал тебе привет.
– Почему же он мне сам не написал?
– Видишь ли… Он, comme toujours(10), довольно скрытен… Но мне показалось, он просто не хотел лишний раз беспокоить тебя… и твоего мужа.
– Вот как.
– Он пишет, что не только в Англии, но и в других странах стало неспокойно. С тех пор как убили Каркарова, Дурмстранг стал похож на… как это называется? Бочонок с потрохами…
– Бочка с порохом.
– Exactement!(11)
– Я думала, в Дурмстранге учатся только чистокровные.
– Bien sur que non!(12) Столько чистокровных семей, наверное, уже и не осталось… Родители полукровок забирают их из школы, потому что боятся. Говорят, новый директор объявил возвращение к принципу чистокровности… А еще было несколько убийств и…
– М?
Флер отвела глаза.
– У Виктора был друг… полукровка… Поляков… кажется, так его звали. Он… он ходил на Святочный бал с Элен. Я не знала, но они месяц назад поженились. И… Пожиратели смерти… Черная метка висела прямо над свадебным шатром.
Увидела вдруг как наяву. Ослепительно красивая белокурая Элен в винно-красном вечернем платье. Серьезный юноша из Дурмстранга. Лицо… Лицо никак не вспомнить. Только короткий, подбитый мехом плащ. Красный. Все такое красное.
– Маргерит!.. Что ты… Тебе плохо?
Разогнулась. Тонкие пальцы крепко держат под локоть. Хорошо, что Аластор на что-то отвлекся…
– Нет, я… Это от духоты…
– Хочешь, посидим где-нибудь.
– Нет, пойдем… только помедленнее…
– Маргерит, я хотела… Хотела тебя спросить. Как ты думаешь, можно мне тоже вступить в Орден? Билл и вся его семья там. И Билл… понимаешь, он такой смелый, отважный, он сражался с Пожирателями, и я… я бы тоже хотела приносить какую-то пользу. Я подумала, если месье Дамблдор… если месье Дамблдора больше нет, то, наверное, месье Грюм…
– Аластор? А… ну да, конечно…
– Пожалуйста, поговори с ним. Я действительно хочу помочь. И хочу, чтобы Билл мной гордился. Ты ведь меня понимаешь.
Понимаю.
– Родители, конечно, будут против. Они все еще верят, что войны можно избежать. Но они многого не знают… и, наверное, к лучшему. По крайней мере, Габриэль с ними в безопасности.
– Если честно, мне не кажется, что кто-то из нас может быть сейчас в безопасности.
Синие глаза взглянули спокойно, твердо – такого взгляда у Флер никогда еще не видела. Не думала даже, что может увидеть.
– Поэтому я не хочу оставаться в стороне. Мы должны быть все вместе. Тогда у нас хотя бы будет шанс.
– Да.
Знакомые вывески Главной улицы.
Знакомое чувство – взгляд магического глаза.
И вдруг вздрогнула, вспомнив, что снилось в первую ночь в “Кабаньей голове”.
Комментарий к VI
(1) Маргерит, на два слова…
(2) Маргерит, мне надо было с тобой поговорить…
(3) Видишь ли…
(4) Любезные
(5) Ах, благодарю!
(6) Ты ведь меня понимаешь, не так ли?
(7) О, конечно!
(8) По секрету
(9) Какая глупость!
(10) Как всегда
(11) Именно!
(12) Конечно же нет! (франц.)
========== VII ==========
Окна каменного дома еще чернее в сумерках.
Открыли дверь, и навстречу вышла темнота.
Ни ярких свечей, ни голосов, ни шума.
Сухой запах дома, оставшегося без хозяев.
– Что, не весело у нас?
Она не собралась, что ответить.
– Тут тоже бывает ничего…
Крючок для плаща нашел наощупь. Выше – полка для шляп. Там впереди должны быть оленьи рога и лестница наверх.
– Закрой дверь.
Тяжело сделать шаг. Слишком много было сегодня этих шагов.
Серая полоса лунного света сжалась и со щелчком исчезла. Заскрипели старенькие ступеньки, голубой огонек палочки выхватил очертания мебели.
Мэгги уткнулась в темную рубашку перед собой. От ткани влажный жар. Сегодня он устал. Сильно устал.
– Вот так.
Ни движения, ни стука.
Комната как сама зажглась.
Засветился восковой круг люстры. В камине занялись дрова.
Под рубашкой заходили мышцы.
Грюм поднял руку, перемялся на месте и начал указывать: на полках, на столике, в углу… Жест собирал пучок слабого света, который тут же вырастал в толстую приземистую свечу.
– Почти как на праздниках нашего святого семейства.
– Тяжелый день.
– А… День как день. Ты знаешь, я не понимаю этого – тяжелый, удачный, неудачный.
– Просто объективно…
– Нужно бы ополоснуться. Махни там на кухне.
– Чай?
– Неплохо бы еще чего.
– Волшебный пирог?
– Съедобно.
– Я сделаю по-своему.
Наконец смог скинуть правый ботинок и тяжело разогнулся.
– А как его по-своему? Махнул три раза палкой…
– По-французски.
– Надеюсь, ваш зельевар был потолковее нашего грязноволосого.
– Не забудь полотенце.
– Принеси-ка мне сама, ладно?
– Погоди, ты же не пойдешь так…
– Как?
– Сядь в кресло.
Придвинула сама – поближе к ванной.
– Сядь.
– Морской черт!
– Спина?
– Лучше бы я не садился.
– Сейчас должно пройти.
– Да, Мэг, это минус железной ноги.
– Ты просто устал.
– Да какое, к дементору, устал… Врач лечит себя сам.
– Откинься.
Затылок ушел в мягкое, поясница начала отходить.
Грюм сдвинул всевидящий глаз на лоб и оказался в темноте.
Рука сама опустилась ей на волосы.
Дементор с тобой, дементор, ты в своем логове…
Кожа ремня почти липкая, пряжка горячая.
– Давай я…
Она ждала этих слов и знала, как нужно от них избавляться.