Чтение онлайн

Она была немного взвинчена от вина.

— Да нет, какое-то время можно, наверно, до определенного момента…

— А потом, конечно, это перерастет в секс? — с ехидным смешком поинтересовалась Кейт.

— Думаю, да, — ответил я, просто чтобы посмотреть, чем это кончится.

— Вот! У мужиков у всех мышление убогое.

Кейт прошла в кухонную половину и открыла еще бутылку.

— Может, у нас и убогое, но женщины, знаешь ли, тоже хороши.

— Да? Я бы сказала, что все проблемы от вас идут. У вас у большинства отношение к любви идиотское.

Я улыбнулся:

— Ну, это смотря чего ты хочешь.

Кейт налила себе каберне в большой бокал и улыбнулась:

— Ну, когда вы хотите, у вас уже никакого выбора нету. Увидел дурочку молоденькую — и помчался.

— А у женщин как будто есть выбор? Если детей нет, после двадцати восьми уже сам организм начинает бить пятками.

У нее распахнулись глаза, и я понял, что попал по больному месту.

— Как это — бить пятками?

— Ребенка требовать. До истерии прямо доходит.

— Ерунда! У меня еще времени — до сорока лет.

— Ты что, хочешь, чтобы, когда твоему ребенку десять стукнет, тебе уже пятьдесят было?

— Не хочу. Но и метаться не собираюсь, пока нормального мужчину не найду.

— Ну да, это вы так говорите. А на самом деле это как игра в музыкальные стулья. Ходишь вокруг под музыку, а потом раз — у тебя в организме музыка останавливается, и ты бросаешься на первого попавшегося козла. Любовь себе придумываешь. Вот у мамы моей так было. Она ведь отца-то и не любила совсем, а все-таки он ей, прежде чем свалить, двоих детей заделал. Это разве не идиотское представление о любви?

— Не знаю, у меня, по крайней мере, с этим все нормально. Я любовь с сексом не путаю.

При этих словах мне вспомнился двухскоростной вибратор у нее в спальне. Вот как получается: в клинике-то она все знает и понимает, а сейчас такие же глупости говорит, что и я. Вообще-то мне не очень хотелось продолжать взрывоопасный разговор на тему психологии полов; я уже подумывал о том, как бы так от него отделаться, чтобы без тяжких телесных повреждений.

Кейт подошла к музыкальному центру, вставила диск «Айлей Брадерз» и стала танцевать. А она, однако, здорово перебрала. Сначала я просто смотрел, потом она поманила меня рукой: мол, присоединяйся. Я приобнял ее, она продолжала двигаться, и тут у меня встало. Почувствовав, что мой друг уперся ей в бедро, она рассмеялась и выскользнула у меня из рук.

А я стоял там, как дурак, не зная, то ли она все это нарочно устроила, то ли случайно так получилось. По телику полицейские выкапывали уже третий труп, обнаруженный в саду в Белгрейвии. Я сел. Кейт налила мне еще вина.

— Ты что, надулся, что ли?

— Это ты меня как врач спрашиваешь?

— Да ладно тебе! Мне просто подразнить тебя захотелось.

— Ну ладно, я пошел.

— Ну извини, извини. Если хочешь, можешь здесь заночевать. Вторая кровать у меня застелена, все нормально.

Я слегка удивился такому предложению. Надо подумать. Я собирался завтра попробовать отрыть что-нибудь на Алана, а перспектива возвращаться в пустой дом меня угнетала.

Я улыбнулся:

— Ну спасибо, коли так.

У меня даже промелькнула мысль, что, может быть, меня хотят.

Мы смотрели старый хаммеровский ужастик, и я все ждал, когда она сделает первый ход, но так и не дождался. В конце концов я пожелал ей спокойной ночи и пошел спать в комнату для гостей.

Заснуть мне не удалось. Когда дом делили на квартиры, звукоизоляцию сделали плохо: через картонную дверь долетала музыка из фильма. А потом еще кто-то затеял трахаться у меня над головой: сначала были просто извечные возвратно-поступательные движения, потом включился вокальный трек. Пошла любовная перекличка: тетка стонала басом, мужик кряхтел. По мере приближения к крещендо пружины скрипели все быстрей.

— Кончаю! — взвизгнула тетка.

— Д-а-а-а!!! — взревел мужик ревом футболиста, влепившего мяч в сетку.

Потом еще какие-то коты дрались по садам, потом все стихло, осталось только жужжание машин в виде фона. Я уже задремывал, когда вошла Кейт:

— Стив, ты спишь? Можно я к тебе лягу, а то мне неуютно…

Я протер глаза и в свете из коридора различил коротенькую ночную рубашку. Белая ткань отсвечивала серебром на фоне более темной кожи.

— Конечно, давай, — пробормотал я, отползая на тот конец неширокой двуспальной кровати, чтобы дать ей место.

Кейт скользнула под одеяло и устроилась спиной ко мне. Я по-братски ее приобнял. Он нее пахло чем-то сладким, как тогда от Клэр. Она лежала спокойно, но дыхание выдавало: Кейт дышала быстро и неровно. Я потерся рукой о ее груди и не встретил сопротивления. Мой друг слегка привстал и блаженно угнездился возле ее попы. Почувствовав его, она затаила дыхание, обернулась ко мне и прижалась губами к моему рту. Мы предались оральному дзюдо, да так, что чуть не посрывали с петель языки. Кейт закинула ногу мне на бедро. Ее тело таяло, наполняясь теплом, ее бедра раскрывались мне навстречу. Мы медленно поцеловались, и она отодвинулась с капризной улыбкой. Скользнула языком мне по лицу, взяла мою руку и потянула ее вниз, к бугорку.

— Да, так хорошо, — шепнула она, распахивая бедра.

Она обожгла мне ухо кончиком языка, нащупала мой член, стала гладить и сжимать его. Потом скользнула вниз, ее груди мягко коснулись моих бедер, и я оказался у нее во рту. Я схватил ее за ногу, перевернул и приник губами. Я лизал ее, как собака, ее сок заливал мне лицо. Она немного пахла тмином. В бледном свете луны темнел каштановый пушок — значит, девочка у нас ненатуральная блондинка. Я вставил в нее палец и кончиком языка стал играть с ее бугорком.

Кейт на секунду оторвалась от меня:

— Да, да, там, вот так…

Она сосала меня, помогая себе рукой. Я почувствовал, что сейчас прямо тут вот и кончу. Вцепившись ей в круглый задок, я попытался усадить ее сверху, но она наклонилась и достала из-под подушки презерватив.

— Погоди. — Она на автопилоте надорвала упаковку и раскатала по мне резинку.

Ее приоткрытые губы блестели. На простыне красным отсветом мелькнула упаковка «Мейтс». Не дав мне опасть от мысли о Ричарде Брэнсоне, [20] Кейт, тихонько попискивая, опустилась на меня.