Чтение онлайн

Удобная дорога, ничего не скажешь, только вот надо обязательно переходить улицу у светофора.

Аня вздохнула.

Ох, уж эти ежедневные пробежки, прогулки, «железные правила», сила воли, режим и «здоровый образ жизни»! Прямой путь в могилу… Ох, уж эти точные, аккуратные, педантичные люди! Ну, просто подарки для киллера.

Сколько их, совершающих пробежку «ровно в восемь» или прогулку «ровно в семь», полегло уже на тенистых дорожках парков. Идеальное место для заказного убийства. Да и время, которое обычно отводится для занятий спортом — раннее утро или вечер, — тоже для киллеров подходящее. В общем, человек с такими здоровыми привычками действительно настоящий подарок для киллера. Есть у киллера хорошая возможность присмотреться. Все рассчитать, подготовиться, и в назначенный день и час, «ровно в восемь» или ровно в Десять вечера…

По сути дела, этот автомобильный наезд на Милованова — самое настоящее убийство. Только тот, кто убрал доктора Милованова, обошелся без снайперской винтовки и пистолета. Место и время лучше не придумаешь — сумерки, малолюдье…

Трудно поверить в случайность… Однако тем не менее и родственники, и милиция в нее поверили. Поверили, поскольку очень сложно ответить на вопрос: зачем было убивать старого доктора? Кому это могло понадобиться? И родственникам, и милиции проще было предположить нелепую случайность: какого-то безумца в «стадии обострения» или очень пьяного человека за рулем той сумасшедшей машины, что сбила доктора Милованова.

Тем не менее скорее всего это было обдуманное убийство. А ключом к ответу на вопрос «зачем было убивать старого доктора?» — может стать время его совершения: ведь все это произошло… Да, да! Два года назад. Отчего-то тоже два года назад. Не раньше и не позже.

Что-то случилось тогда… И «бабуля» начала, по-видимому, выбивать одного за другим людей из близкого окружения Погребижской.

Но если кому-то можно было просто отказать от дома, — скажем, тому же Малякину, то как откажешь старому семейному доктору? Милованов был уже сам как член семьи, судя по всему. И главное, он, очевидно, регулярно и часто общался со своей пациенткой Погребижской. А такому доктору пациенты поверяют не только проблемы со здоровьем. Ему, скорее всего, доверяют и другие тайны. С ним, скорее всего, советуются, ему жалуются…

И вот доктора, судя по всему, и заказали. Вряд ли, конечно, его убила сама бабуля…

Заказала!

Но что тогда, два года назад, случилось с Погребижской? У кого это можно выведать? С кем потолковать на эту тему?

Снова напроситься в гости к Малякину? Аня с некоторой тоской припомнила его бесконечные вздохи: «Ах, Маша, Маша…» Жуть, сколько времени займет эта малякинская ностальгия по ушедшим временам и молодости! К тому же его воспоминания все какие-то однобокие и довольно бесполезные.

А что, если… Что, если взяться за его жену?

Аня припомнила взгляды, которые исподлобья бросала эта выдрессированная особа. Наверняка дама хранит уйму информации, и, разумеется, эта информации несколько иного плана, чем у ее благоверного. Эта дама вряд ли будет восхищенно вздыхать: Маша, Маша!

Точно! Вот кто нужен Светловой.

Еще во время предыдущего визита предусмотрительная Анна выяснила, что «классик детской литературы» Малякин тоже придерживается строгих «здоровых» правил. То есть ежедневно с двух До четырех совершает прогулки по ближнему лесочку. Теперь эта осведомленность Светловой оказалась очень кстати. Именно в это время Анна к «классику» домой и заявилась.

К счастью для Светловой, и в этот день Малякин был верен своим правилам.

— Ой! А что — Георгия Семеновича нет? — всплеснула Анна руками, когда госпожа Малякина открыла ей дверь.

— Нет, — без всякого намека на улыбку и любезность проинформировала Светлову преданная подруга классика. — И не будет?

— Будет. Но не скоро.

— Ой, а можно я его подожду?

Малякина о чем-то подумала и посторонилась, впуская Светлову в дом.

Вероятно, ей пришло в голову, что если она выгонит девушку, которой так симпатизировал ее муж, то ему это может и не понравиться?

Светлова украдкой взглянула на часы: в ее распоряжении были час и сорок пять минут… А потом домой вернется многословный писатель.

— Проходите, — сухо пригласила ее Малякина.

Анна смотрела на замкнутое, мрачноватое лицо хозяйки дома и не верила, что с ней будет легко. Разговорить такую даму — дорогого стоит!

Однако, по-видимому, уединенная жизнь за городом в обществе капризного классика не была столь уж захватывающе интересной, и, мало-помалу, слово за слово, Малякина все-таки разговорилась. Даже принесла кофе.

Обсудили одного, другого… Детского писателя Кравинского, детского писателя Горчакова, их жен, их подруг. Наконец добрались — Аня нервно взглянула на часы! — до Погребижской.

— Мне почему-то показалось, что вы очень неплохо ее знаете, — заметила Светлова.

— Ну, допустим, — нехотя призналась жена Малякина. — Я ее знаю. Или, точнее, знала. — Она замолчала. И после некоторой паузы добавила:

— Как облупленную!

— Я так и подумала! — с облегчением вздохнула Аня. — Вы подруги?

— Были когда-то.

— А потом пути разошлись?

— Это точно — разошлись… — невесело вздохнула Анина собеседница. — Она, как вы знаете, писательница Мария Погребижская, а я жена Малякина.

— Вы так преданы своему мужу, — попыталась подбодрить ее Аня.

— Дальше некуда! Чуть меньше преданности — и . мне прямой путь на биржу труда. А там: «Ваша профессия? — Бывшая жена Малякина. Поищите мне новую вакансию. — А сколько вам лет? — Ха-ха…»

И Малякина как-то чересчур нервно рассмеялась.

Светлова терпеливо ждала, когда ее собеседница успокоится.

Вообще, по Аниным наблюдениям, эти сверхзависимые «жены своих мужей» были одной из самых сложных категорий собеседников… Они как-то слишком легко, буквально из-за ничего, как говорится, «на ровном месте», могли вдруг впасть в терику. Наверное, постоянная зависимость от настроения и капризов мужей доводила этих женщин до нервного перенапряжения.

— Ну, расскажите хоть немного об этой Погребижской. Так интересно!

— Чего интересного-то?