Чтение онлайн

Я бросил взгляд на Леди. Она ничего не заметила. Она была слишком занята ковром.

Что происходит? Что это, повстанцы загнали Гвардию в скалы? Но почему я никого больше не вижу?

Леди это стоило большого напряжения, но мы наконец приближались к цели.

Передо мной открылось поле боя.

Кошмарная земля. Ее покрывали десятки тысяч трупов повстанцев. Большинство погибло целыми подразделениями. Ярусы пирамиды были переполнены мертвыми с обеих сражающихся сторон. На вершине пирамиды развевался флаг Белой Розы. Я не видел нигде никакого движения. Землю окутала тишина.

Слышался только шепот холодного северного ветра.

На мгновение Леди потеряла управление. Мы провалились вниз. Она смогла предотвратить крушение всего в дюжине футов от земли.

Полная неподвижность, только ветер треплет полотнища знамен. Поле сражения напоминает картину какого-нибудь безумного художника. Тела повстанцев, лежащие сверху, выглядят так, как будто люди умерли в страшных мучениях. А общее количество трупов просто не сосчитать.

Мы поднялись над пирамидой. Здесь пронеслась смерть. Ворота Башни открыты. В тени ее лежат тела повстанцев. Наши ушли внутрь.

На крыше Башни никого не было. Только лежало несколько тел, все повстанцы.

Мои товарищи, наверное, еще сражаются внутри, в этих запутанных коридорах. Башня слишком велика, чтобы захватить ее быстро. Я прислушался, но ничего не услышал.

Вершина Башни была в трехстах футах над нами, а мы не могли подняться выше-. Наверху появилась фигура и замахала руками. Низкого роста, во всем коричневом. Я разинул рот. Только один Поверженный всегда носил коричневое.

Хромая, он отошел немного в сторону, продолжая производить руками манящие жесты. Ковер начал подниматься. Осталось двести футов, сто. Я оглянулся на панораму смерти. Четверть миллиона человек? С ума сойти. Слишком большая цифра, чтобы действительно ее осознать. Даже в период расцвета Правления до такого никогда не доходило..

Я взглянул на Леди. Это она все сотворила. Теперь она будет полной хозяйкой мира, если в Башне победят наши. Кто мог противостоять ей? Все мужчины континента лежат мертвые…

Из ворот вышло полдюжины повстанцев. Они принялись пускать в нас стрелы. До уровня ковра долетело только несколько. Солдаты прекратили стрелять и замерли в ожидании. Они поняли, что у нас неприятности.

Пятьдесят футов, двадцать пять. Леди приходилось трудно, даже с помощью Хромого. Я дрожал от ветра, который угрожал отнести нас от Башни. Я вспомнил, как потерял высоту Ревун. Мы были сейчас на том же уровне.

Еще раз взглянув вниз, я увидел оборотня. Он свисал со своего креста, но я знал, что он жив. К Хромому присоединились люди. У некоторых были веревки, у остальных копья или длинные палки. Мы поднимались все медленней. Это превращалось в какую-то нелепую игру. Спасение совсем близко, но руками не дотянуться. Мне на колени упала веревка.

— Обвяжи ее, — заорал сержант Охраны.

— А что со мной, козел?

Я шевелился со скоростью черепахи, опасаясь, как бы не нарушить равновесия ковра. Меня подмывало завязать какой-нибудь узел, который в решающий момент развязался бы. Леди уже не сильно мне нравилась. Без нее мир стал бы лучше. Ловец была убийцей, чьи амбиции обрекли на смерть сотни людей. Она заслужила свой конец. Кто же тогда эта сестрица, пославшая тысячи прямо в руки костлявой старухе?

Спустилась вторая веревка. Я привязался сам. До верха оставалось пять футов, но подняться выше мы не смогли. Люди натянули веревки. Ковер выскользнул из-под меня. Вниз опустились палки. Я схватится за одну. Ковер начал падать.

На мгновение я подумал, что сейчас сорвусь, но тут меня втянули наверх.

Нам сказали, что внизу идет сильная драка. Хромой совершенно не обратил на меня внимания. Он торопливо ушел, чтобы помочь сражаться людям внизу. А я просто растянулся на полу, радостный, что наконец оказался в безопасности.

Я даже вздремнул. Проснулся я наедине только с северным ветром и меркнущей кометой над горизонтом. Я пошел вниз, чтобы обозреть результаты большой игры Леди.

Она победила. Повстанцев выжило меньше одного из сотни.

Теми штуками, которые разбрасывал Ревун, он распространил среди повстанцев болезнь. Своего пика она достигла вскоре после того, как мы с Леди умчались в погоню за Ловцом Душ. Колдуны повстанцев не смогли с этим сделать почти ничего. Вот откуда это дыхание смерти, эти тысячи трупов. Но все равно множество врагов сумели противостоять болезни. А ваши люди не все сумели избежать заражения. И повстанцы захватили верхний ярус пирамиды.

По замыслу в этот момент Черная Гвардия должна была контратаковать. А реабилитированный Хромой — помогать им вместе с теми, кто еще остался в Башне. Но Леди отсутствовала и не могла командовать ударом. А Шелест приказала отступить в Башню.

Внутри Башни были подготовлены множество ловушек, которые устроили не только восточные солдаты Ревуна, но и раненые, которых доставляли в Башню и которых Леди исцелила своей колдовской силой.

Все кончилось задолго до того, как мне удалось пробраться через лабиринт коридоров. Когда я наткнулся на следы своих товарищей, я понял, что опоздал на несколько часов. Они ушли из Башни. Им был дан приказ выставить линию пикетов там, где раньше стояла внешняя стена.

До низу я добрался уже ночью. Я устал. Мне хотелось только тишины и покоя. Может быть, место в гарнизоне какого-нибудь маленького городка-. Я плохо соображал. У меня же была куча дел, море невысказанных аргументов. Мне предстоит схлестнуться с Капитаном. Он не захочет еще раз нарушать свое слово, отказываться от присяги. Множество людей мертвы физически и мертвы морально. Среди них есть и мои товарищи. И они меня не поймут Элмо, Ворон, Леденец, Одноглазый, Гоблин — они будут вести себя, как будто я говорю на незнакомом им языке. И еще, могу ли я осуждать их? Они — мои братья, мои друзья и моя семья. И действуют исходя из этого. Этот груз давит на меня. Мне придется убедить их, что существуют и более важные обязанности, долг. Я взял лошадей из конюшни Леди и вел их, ступая по высохшей крови и перешагивая через трупы Почему я взял несколько лошадей, для меня осталось загадкой, хотя в голове у меня и шевельнулась смутная мысль, что они могут понадобиться. А ту, на которой ездила Трещина, я взял потому, что самому вовсе не хотелось идти пешком.

Я остановился, чтобы посмотреть на комету. Казалось, что она как-то ссохлась, уменьшилась — В другой раз, да? — задал я ей вопрос. — Меня ты не сильно напугала.

Фальшиво засмеялся. А как же иначе? Если бы пробил час повстанцев, как они утверждали, меня бы уже не было в живых.

По дороге я останавливался еще дважды. Первый раз я услышал приглушенные жалобы и ругательства, когда спускался по остаткам нижней стены-частокола. Я пошел на звук и увидел Одноглазого, который сидел перед распятым оборотнем. Он говорил что-то ровным, мягким голосом, на языке, которого я не понимал. Он был так этим увлечен, что не услышал даже, как я подошел. Не услышал он и того, как я ушел, полностью погруженный в себя.