Чтение онлайн

Кроме того, Босх понимал, что, если Мура признают погибшим при исполнении служебных обязанностей, вдова получит право на полную пенсию. Если бы Сильвия надела траур и, в нужные моменты промокая глаза платочком, держала рот на замке, то обеспечила бы себе пожизненные выплаты. С любой точки зрения это неплохая сделка. Если Сильвия действительно написала на мужа в ОВР, то теперь, настаивая на продолжении расследования или предав огласке известные ей факты, она потеряет право на пенсию. Тогда управление заявит, что Мур погиб в связи с деятельностью, не входящей в круг его непосредственных служебных обязанностей. И вопрос о пенсии будет снят автоматически. Босх не сомневался в том, что Сильвия это понимает.

– Когда похороны? – спросил он.

– В понедельник, в час дня. В миссионерской церкви Сан-Фернандо. Погребение состоится на Оуквудском кладбище, в Четсворте.

«Ага, – подумал Босх. – Если управление намерено устроить спектакль, это самое подходящее место». Две сотни копов на мотоциклах и полицейских машинах, движущиеся в траурной процессии по Вэлли-серкл, всегда производили солидное впечатление и неизменно давали сюжет для фотографий на первых полосах газет.

– Миссис Мур, – спросил Гарри, – почему вы пришли за формой мужа так поздно… – Он посмотрел на часы. – В десять сорок пять?

– Называйте меня Сильвия.

– Хорошо.

– Честно говоря, не знаю. Я не спала – совсем не спала – с тех пор, как… как его нашли. Почему-то мне вдруг захотелось проехаться, да и ключ от квартиры мне вернули только сегодня.

– Кто дал вам ключ?

– Заместитель начальника полиции Ирвинг. Он приехал ко мне, сказал, что они закончили с квартирой и, если мне что-то понадобится из вещей, я могу их забрать. Но мне ничего не было нужно. Я вообще надеялась, что мне не придется идти сюда, но тут позвонил мистер Макэвой из ритуальных услуг. Он сказал, что ему нужна парадная форма. Вот я и решила…

Босх взял с дивана конверт с фотографиями и протянул его Сильвии.

– А это? Они вам тоже не нужны?

– Пожалуй, нет.

– Вы видели эти снимки раньше?

– Кажется, да, но не все. Одни мне знакомы, других я никогда прежде не видела.

– Почему человек всю жизнь хранит свои фотографии, но некоторые из них не показывает даже жене?

– Не знаю.

– Странно. – Гарри открыл конверт и, перебирая снимки, спросил:

– Кстати, вы не знаете, что стало с его матерью?

– Она умерла еще до того, как мы познакомились. Опухоль мозга. Кэл говорил, что тогда ему было около двадцати.

– А отец?

– Он сказал мне, что его отец умер, но не знаю, правда ли это. Кэл ни разу не упоминал о том, когда и от чего он умер. Я спросила, но он ответил, что не хочет говорить на эту тему.

Босх показал ей фото двух подростков, сидящих на столе.

– А это кто?

Сильвия подошла ближе и посмотрела на снимок. Босх заметил в ее глазах зеленые искорки и ощутил легкий запах духов.

– Может быть, какой-то его товарищ.

– У него не было брата?

– Нет. Он ни разу не упоминал об этом. Когда мы поженились, Кэл сказал, что я – вся его семья. Он… у него не было никого, кроме меня.

Босх тоже посмотрел на фотографию.

– А мне показалось, что они чем-то похожи. – Сильвия не ответила. – А как насчет татуировки?

– А что насчет татуировки?

– Кэл никогда не рассказывал, когда и где ее приобрел и что она означает?

– Он говорил, что ему сделали ее в поселке, где он вырос, Кэл тогда был совсем мальчишкой. Я почему-то думаю, что это было мексиканское баррио. Они называли его Святые и Грешники. Именно это и обозначала татуировка – Святых и Грешников. Кэл говорил, это потому, что люди, жившие там, не знали, кто они такие и кем станут.

Босх подумал о записке, найденной в кармане Мура: «Теперь я знаю, кто я такой». Интересно, понимает ли Сильвия значение этой последней записки, применительно к жестоким традициям и обычаям того места, где вырос Мур и где каждому молодому человеку приходилось в конце концов узнать, кто он – святой или грешник…

– Кстати, вы так и не объяснили мне, почему оказались в квартире. Сидели в темноте и думали?.. Для этого нужно было прийти сюда? – спросила Сильвия.

– Я пришел сюда оглядеться. Я надеялся, что мне удастся понять что-то важное, лучше почувствовать вашего мужа… Это глупо звучит, да?

– Только не для меня.

– Значит, вы поймете…

– Ну и как? Вам удалось что-нибудь выяснить?

– Пока не знаю. Иногда на это нужно время.

– Я спрашивала о вас у Ирвинга. Он сказал, что вы не имеете к этому делу никакого отношения. В ту ночь он прислал вас ко мне только потому, что другие детективы были заняты – отбивались от репортеров и занимались… телом.

Босх ощутил, как в груди у него закипают буйное ребяческое волнение и восторг. Она спрашивала о нем! Теперь не имело никакого значения, знает или не знает Сильвия, что он занимается расследованием по собственной инициативе. Главное, что она наводила о нем справки.

– Отчасти это верно, – ответил он, стараясь успокоиться. – С формальной точки зрения я действительно не занимаюсь этим делом, однако у меня в производстве находятся два других случая, вероятно, тесно связанных со… с этим прискорбным событием.

Пока он говорил, Сильвия не отрывала от него взгляда. Босх видел, что ей очень хочется спросить, какие два дела он расследует, но, будучи женой полицейского, она знала правила. Теперь Гарри не сомневался: Сильвия не заслужила того, что на нее свалилось. Ничего-ничегошеньки.

– Это ведь были не вы? – спросил он. – Не вы написали анонимное письмо в ОВР? – Сильвия покачала головой. – Но они не поверили вам. Они считают, что это вы заварили всю кашу.

– Я не делала этого.