Чёрные сны
Шрифт:
— Бегом!
От неожиданности девушка взвизгнула, но мешкать не стала и, вцепившись в сумку, побежала к Генералову. Тот держал одной рукой нацеленный в небо автомат и нервно посматривал по сторонам.
Из-за дома послышался шум прогревавшегося автомобильного двигателя, и у меня екнуло сердце: отправить за нами до зубов вооруженную группу захвата, да к тому же еще снабдить ее автотранспортом было под силу очень и очень немногим. Я бы поставил на Дружину или Город, но те мудрить не стали бы и просто в окно из гранатомета засандалили. Выходит, кого-то требовалось взять живым?
Пропустив выскочившего вслед за девушкой Волкова, который неосмотрительно закинул автомат за спину, я выждал несколько мгновений и поспешил следом. Бежать по глубокому снегу было непросто, но, выдергивая из снежного плена по колено проваливавшиеся ноги, я не забывал посматривать по сторонам. Не хотелось бы в самый последний момент свинцовый подарок в спину заполучить. Тем более исключительно из-за собственной невнимательности.
Нагнав начавшего задыхаться от бега по сугробам Петра, я легонько подтолкнул его в спину и остановился поправить болтавшийся на плече чехол с «Тайгой». Поправил, перехватил автомат и быстро осмотрелся по сторонам. Все чисто. Но чего ж так на сердце тяжело? Не выспался, должно быть…
Генералов опустил автомат, подхватил едва не падавшую с ног Алину под руку и поволок ее к здоровенному, песчаной расцветки «хаммеру», за рулем которого уже сидел Егоров. Американский военный внедорожник смотрелся настолько чужеродно на фоне заснеженного поля и обветшалых развалин, что от удивления я чуть не раскрыл рот.
Да этот монстр столько горючки жрет, что дешевле его человеческой кровью заправлять! И откуда он здесь взялся вообще? Это ж не цивильная вторая модель, а армейский оригинал, даже зачехленный пулемет имеется. Ладно, откуда он здесь взялся, вопрос десятый, главное, мы теперь отсюда с ветерком умчаться можем. Вон — метрах в тридцати какая-то дорога проходит.
Распахнувший дверь автомобиля Генералов закинул на заднее сиденье сумку Алины, потом запихнул туда ее саму и повернулся к едва ковылявшему Петру:
— Быстрее!
Напоследок оглянувшись по сторонам, я бросился к машине, но из-за неожиданно подкосившейся правой ноги почти сразу же рухнул в сугроб. Тут же вскочил, краем уха отметил какой-то негромкий хлопок и, пробежав всего пару шагов, вновь повалился на снег — нога наотрез отказывалась разгибаться, к тому же чуть выше колена заворочалась острая боль. Что еще за напасть?
Опустив взгляд, я оторопело уставился на непонятно откуда появившуюся на правой штанине дырку, плотная материя вокруг которой уже начала пропитываться кровью. Хотя что значит — непонятно откуда? Меня ж подстрелили!
Подтверждая эту догадку, по ветровому стеклу внедорожника побежала цепочка расползавшихся паутинками трещин пулевых отметин. Выпустивший поверх меня длинную автоматную очередь Генералов рыбкой нырнул в распахнутую дверь, и «хаммер», выдав из-под колес фонтаны снега, развернулся в сторону дороги. Посланные ему вдогонку пули срикошетили от бортов, и не получившая никаких серьезных повреждений машина медленно вылезла на укатанную дорогу и рванула прочь.
Не обращая внимания на обильно кровоточившее сквозное ранение, я за ремень подтянул к себе чехол и, рванув застежки, вытащил из него «Тайгу» — ползти за валявшимся в паре метров автоматом не было сил. Времени на эту возню ушло немало, и в выглянувшего из-за угла двухэтажки мужика в коротком полушубке и мохнатых собачьих унтах стрелять пришлось уже навскидку. Неудивительно, что прицел оказался взят слишком высоко, и картечь прошла мимо, выбив кирпичную крошку из стены дома. Присев от неожиданности, мужик пальнул в мою сторону из охотничьего карабина и вновь спрятался за угол.
Черт! Чуть ведь не уложил гада!
И что делать? Мне отсюда с простреленной ногой не уползти, даже если получится отбиться. Разве что Генералов вернуться успеет. Надеюсь, ему хватит ума пулемет расчехлить…
Краем глаза приметив движение, я выстрелил почти не целясь, но на сей раз мне улыбнулась удача — словивший пулю бородач, который непонятно для чего решил перебежать от одной развалины к другой, как подкошенный рухнул на снег. И все же большим успехом считать это было рано: даже не попытавшись подхватить оброненный автомат Калашникова, подранок в считаные мгновения на четвереньках добрался до ближайшего укрытия — едва выглядывавшего из сугроба основания бетонного забора, — и схоронился за ним.
Злорадно оскалившись, я переломил ружье и в этот момент по правой стороне груди словно с размаху плашмя долбанули лопатой. Меня отбросило навзничь, а в следующее мгновение резкая вспышка боли вышибла сознание из тела куда-то очень и очень далеко. Туда, откуда, как правило, не возвращаются. Как правило…
Глава 3
Казавшееся бесконечным падение в бездонную черную яму закончилось в один миг. Нет — светлее не стало. И полет не замедлился. Просто меня, как заглотившую крючок рыбину, подсекли и стремительно рванули назад.
И все равно — темно. Не вижу ни черта. Еще и мерзкий привкус хвои во рту. Он-то откуда взялся?
Попробовав пошевелиться, я без особого удивления обнаружил, что руки примотаны чем-то мягким к кровати, на которую меня непонятно зачем сгрузили. С чего бы это такая забота? Раз уж подстрелили, так и оставили бы в снегу подыхать. К чему эти хлопоты?
Осторожно притянув правую руку, мне удалось высвободить ее и провести ладонью по лицу. А это еще что за ерунда? Сорвав с головы опущенную на глаза шапочку, я отшвырнул ее в сторону и тут же зажмурился от яркого света, нестерпимо заколовшего привыкшие к темноте глаза.
Черт! Аж слезы выступили.
— О! Смотри — очухался, — хмыкнул кто-то сидевший на подоконнике, чья фигура была почти неразличима из-за светившего в окно солнца.
— А чего б ему, Тимоха, не очухаться-то? Две дозы «Небесного исцеления» вкололи, — буркнули в ответ из противоположного угла.
«Небесное исцеление»? Теперь понятно, откуда привкус хвои во рту взялся. Перегнувшись через край кровати, я сплюнул на пол длинную струю зеленоватой слюны и, часто-часто моргая, огляделся.