Чтение онлайн

— Вы так думаете, Игнат? — спросила Званцева.

— А как ишшо по иному? В самый раз было от контры уйти. Пойду лошадей закладывать.

— Вы бы хоть чайку с нами выпили.

— Это можно. Казачье в меховухах, обождут, не обидятся. Им бы, конешно, по стакашке не чайку, а водки.

— У меня есть, есть, — забеспокоилась учительница. Вызванный Колчаком из резерва казачий корпус не позволил красным отрезать обоз, и он благополучно въехал в Омск.

Коляска Званцевых отделилась от конных подвод и остановилась на улице, где жили их друзья Липатниковы. Шурик сразу же влюбился в их дочь Люду. Она была свежа в свои шестнадцать лет, весела, любопытна и носила светлые косы. Этого было вполне достаточно для Шурика, но не для взаимности. Его шарообразная голова, лицо, прозванное «луной», и сознание собственного превосходства над другими не располагали к нему девичьи сердца.

Пока Шурик занимался своими первыми сердечными делами, у мамы его деньги подошли к концу.

Дошла очередь и до лошадей, которых надо было кормить.

Игната направили на базар, узнать что почем.

Вернулся он к вечеру тепленький, веселенький, заявив, что нашел прекрасного покупателя, берет все разом и увозит к себе на заимку, куда красным ходу нет!

Встреча и расчет назначены в ресторане, куда Игнат подаст запряженную коляску новому хозяину, который там рассчитается с ним, а оттуда до Липатниковых рукой подать, если мимо старого кладбища идти.

Вечерами собирались в столовой, играли в модную карточную игру «шестьдесят шесть». Выигравший должен был назвать рыцарский подвиг посмешнее, ему посильный. Игроки могли потребовать его исполнения.

Зенковы тоже приехали в Омск. Опередив их, Балычев заботливо снял для них просторный неказистый дом. Дети бегали друг к другу. Играли в карты. Шурик давал сеанс одновременной игры в шахматы всем своим, а также соседям, приносившим свои доски. Выигрывать у Шурика иногда удавалось только девятилетнему Толе Уфимцеву, впоследствии видному шахматному мастеру. Близкая смена власти, казалось, никого не беспокоила.

На этот раз вместе с сестрами явился Мишка Зенков, обещая повеселить всех за карточным столом, подтрунивая над Шуриком:

— В газетах про тебя пишут, будто твои Прыгуны из Верхнеудинска сюда пожаловали.

— Что, какой-нибудь заезжий математик сеансы дает? — живо заинтересовался Шурик.

— Платные, да еще какие! Хоть и с того света явились.

— Как так с того света? Господи, помилуй, — осенила себя крестом Магдалина Казимировна.

— В газетах написано о нападении на прохожих прыгающих привидений в белых саванах. Кто бежал, дорогу им преграждал спрыгнувший со стены Прыгун. Люди падали без сознания, а их кошельки выпрыгивали из их карманов и исчезали в белых саванах Прыгунов.

— Что же полиция смотрит? — возмутилась хозяйка дома.

— Да вот до нашего Шурика пока не добрались, — со смешком продолжал Мишка. — Видно, нечистой силы боятся.

— Уймись ты, балаболка непутевый, готов брата с нечистой силой связать, — одернула племянника Магдалина Казимировна.

— А чего он задается, ушибленный, будто теперь выше всех стал, — не унимался забияка.

Шурик хмуро промолчал, решив ответить Мишке во время карточной игры. До сих пор он не вспоминал о своем увлечении способом мгновенного извлечения кубического корня, все пробовал применить его для более крупных чисел — не получилось. Понял, что много знать надо. Тихо спросил у мамы:

— Может, у Владимира Васильевича книги есть по теории чисел?

— Найдутся, — заверила Шурика мама, — тогда мы вместо «шестьдесят шесть» поиграем в отгадывание цифр. — Она не видела другого применения способности сына. — Меня больше беспокоит, что Игната нет до сих пор, — призналась всем она.

— Обмывают сделку. Обычное дело, — беспечно успокоил Миша.

Но привычное обмывание сделки давно уже завершилось, и новый обладатель шикарного городского выезда укатил по таежному бездорожью к себе на заимку, напоминавшую укрепленный форт времен Ермака. По требованию хитроватого Игната расплата велась не бумажными деньгами. Их бесконечные ленты в бухтах пришлось бы везти на телеге. Золотого же пояса, взвешенного на кухне ресторана, должно было барыне хватить надолго.

Продавец и покупатель выпили «на посошок», и Игнат долго смотрел вслед своему Шалуну, которого больше считал своим, чем хозяйским. Потом тупо уставился на след надувной резиновой шины в вязкой грязи, где проехала коляска, вздохнул и зашагал к старому, забытому кладбищу, чтобы скоротать дорогу и скорее пересыпать содержание пояса в хозяйкину сумочку.

Карточная игра у Липатниковых тем временем продолжалась, и когда выиграл Шурик и должен был назвать свой рыцарский подвиг, он впервые объявил здесь:

— Я сейчас вам кубический корень из шестизначного числа в одну секунду извлеку, — и взглянул на смущенную Люду.

— А ты не колдун? — тихо спросила она, опасливо отодвигаясь от нею.

Шурик страшно обиделся. Ведь в их игре, набрав нужные шестьдесят шесть очков, каждый называл подвиг, на который способен, а она… И он решил, что его первая любовь не Люда, а чудо-девушка Нюся из дома, где живет их друг Боря Плетнев.

Пока Шурик менял предмет своей первой любви, у его безденежной мамы надежда была лишь на то, что принесет запоздавший Игнат.

После Шурика выиграл Витя.

— А я могу свое сердце спицей проколоть и оно будет по-прежнему стучать, — объявил на этот раз он.

— Вот и свой факир! — обрадовался Миша. — Феномен счета уже есть. Цирк подвигов откроем. Я администратором буду. Зойка — старшей кассиршей, а Нина наездницей, купим ей осла, — определил он каждой из своих сестер дело.

— Гоп-гоп! Комический номер у ковра, — объявила старшая из них Нина и, желая сделать стойку на стуле, как на ишаке, склонная к полноте, свалилась на пол, неподражаемо изобразив при этом ослиный крик.

Всеобщий взрыв хохота был слышен и на улице.

Ухо сибиряка издалека услышало то ли хохот, то ли плач или волчий вой. Но не таким был Игнат человеком, чтобы свернуть с выбранного короткого пути. Газет он не читал и в беседе за карточным столом о Прыгунах не участвовал. Думал он о «комиссионных», на которые, знал, хозяйка не поскупится.

Вдруг, как будто снежный ком взметнулся перед ним с земли, трепеща в воздухе белыми крыльями нетопыря.

Игнат не побежал от страха, не упал от ужаса, а застыл в изумлении, приняв на себя удар летевшего на него Прыгуна. И сцепившись, оба покатились под скрежет зубов и пружин: