Чтение онлайн

Сашка перезарядил шнеппер последним оставшимся пнуфом. Вылазка в Копытово была неподготовленная, и он ничем не успел запастись. В какой-то момент, когда он доставал пнуф, ему показалось, что правая рука у него теряет контур, точно он смотрит на нее в голографические очки. Сашка догадался, что скоро опять появится Уно. За эти дни он уже изучил, как все начинается. Вначале двоится рука, сама себя опережая в движении. Потом тень отрывается, приобретает объем, и вот он — Уно, материальнее всякой материи.

«Нет! — мысленно воспротивился Сашка. — Нет! Не сейчас!»

И Уно послушался. Не появился. Но все равно Сашка знал, что он рядом. Фиа следила, как он возится со шнеппером. Потом спросила, какие у Сашки планы.

Планы у Сашки были простые: дождаться утра. Часов в восемь-девять Копытово всегда оживляется, автобусная площадь наполняется народом. Подъезжают маршрутки, старушки спешат в магазины и сберкассу, служащие — на работу, школьники — в школу. Если когда-то и можно затеряться и проскочить к бывшему бараку незамеченным, то только в это время.

— Ну хорошо! Проскочил! А дальше? — спросила Фиа.

Сашка не ответил, потому что и сам не знал, что дальше. Это было самое уязвимое место его плана. Спать он не собирался, но все равно незаметно уснул и проснулся, только когда двери тех квартир, которые не были заселены литераторами, захлопали и подъезд наполнился недовольными утренними людьми. Эти утренние люди не имели отношения ни к драматургии, ни к ословодству — и Фиа с Сашкой были мигом изгнаны с легким неприятным скандалом.

Обиженная Фиа представила зеленую муху, откладывающую динамитные яйца, но муха зарулила куда-то не туда, и пару минут спустя на окраине Копытово со страшным грохотом взорвался мусорный бак. Видимо, динамитная муха полетела туда как к месту, максимально для себя родственному.

Фиа и Сашка отправились на автобусную площадь. Сашка был не в телогрейке дорожников, а в куртке, которую практичная Фиа выпросила у драматурга с обещанием вернуть. Хитрый же драматург одолжил не свою куртку, а куртку своего приятеля-сценариста. Сценарист был мужчина масштабный не только в плане дарования. В его куртке легко можно было заблудиться. Кроме того, карманы до того были забиты мелочью, что нельзя было докопаться до дна. Где-то в мелочи купались билетики на электричку и аккуратно заточенные половинки карандашиков.

Натянув на голову капюшон, Сашка шагал рядом с Фиа, локтем ощущая прижатый к телу шнеппер. По центральной улице, ведущей через автобусную площадь к поселковому правлению, прохаживался крепкий пузатый мужчина с пегой бородкой. При ходьбе он высоко задирал голову, а руки держал немного назад, точно самолетные крылья. Должно быть, этот пегобородый был кем-то важным, поскольку его сопровождала большая толпа. В этой толпе, послушной каждому его движению, было нечто странное. Сашка не мог понять что, пока Фиа ему не объяснила:

— Это ж Сократий! Не бойся, он все равно на тебя внимания не обратит!

— Какой Сократий?

— Из форта Долбушина Сократий! У него дар оживления манекенов! Заставляет их говорить и делать что он захочет.

— Но это же шиза!

— Почему шиза? Зато он все время окружен красивыми женщинами и хорошо одетыми мужчинами. Все женщины в него поголовно влюблены, а мужчины дрожат и распадаются на куски, стоит ему сдвинуть брови.

— Но это ж манекены!

— Ну, к этому привыкнуть проще, чем к одиночеству, — отозвалась Фиа и, подбежав, поздоровалась с Сократием. Пегобородый пасмурно посмотрел на нее и не отозвался. Кто была Фиа в сравнении с его манекенами? И стоило ли признанием факта знакомства с ней ронять себя в их глазах?

Сашка с интересом созерцал площадь, не совсем ее узнавая. С прошлого раза на ней появился новый магазинчик, занявший бывший деревянный сруб «Копытоблпечати». К магазинчику выстроилась извилистая очередь, к которой то и дело прирастали выскакивающие из автобусов люди, прочие же магазины на площади были глухо закрыты. В болтавшихся на их дверях замках было что-то злобно-завистливое.

— Чего это они? — озадачился Сашка.

— А ты не знал? Старушенция одна открыла, тоже долбушинская. Покупаешь у нее что-нибудь, а она тебе отсчитывает сдачу средневековыми золотыми монетами!

— Она же так разорится!

— Вряд ли. Я у нее всегда покупаю. Есть только одна хитрость, не вся очередь ее знает! Многие по десять раз стоят, прежде чем до них доходит! — Фиа понизила голос до шепота. — Золотые монеты старушенция только за кефир дает, потому что считает, что он дико полезен.

— На ее месте я бы заставлял выпивать кефир в ее присутствии! Причем литра по два! — сказал Сашка, заметивший, как появившийся из магазинчика мужчина выбросил что-то в мусорку и опять деловито пристроился в конец очереди.

Фиа засмеялась. Продолжая смеяться, она притянула к себе Сашку и быстро сказала:

— Не оборачивайся!

— Что?

— Не смотри назад! Стой как стоишь!

Сашка, наверное, ослушался бы, но Фиа обхватила его за шею, буквально вжав его лицо себе в плечо. А еще через мгновение рядом возник Дионисий Белдо:

— Здравствуй, птичка! А мы тебя вспоминали! Ведь правда же, Младочка?

Старичок держал в руке крышку от термоса, в которую одна из его «ворон» наливала чай.

— Никого я не вспоминала! У меня склероз! Не дергайте рукой, я вас обожгу! — недовольно огрызнулась Млада.

— Ах, ревнует! Ревнует! — в восторге воскликнул Белдо. — Вообрази, Фиа, Тилль в кои-то веки лично обошел посты и устроил мне скандал, узнав, что ты отправилась в Копытово! И там еще с берсерком нехорошая история вышла, кто-то его немножко обглодал.

И Белдо засмеялся, очень довольный.

— Она сама не знала, что так будет! Талантливый поступок, совершенный по глупости, таковым не является! — завистливо сказала Млада.

— Ах, Младочка! По утрам ты такая язвительная! Теперь я понимаю, почему у меня болит желудок!