Чтение онлайн

Продолжающаяся осада делала жизнь ШНыра все сложнее. Речь о выживании пока не шла, о голоде тоже, хотя Макс и мечтал, как он съест Бинта, и каждый день на ушко сообщал об этом самому Бинту. Самым скверным было то, что без новых закладок их мир обеднялся, накапливая усталость и поломки, псиос же ведьмарям продолжал поступать. В эти дни эльбы были даже, кажется, щедрее обычного. Получить череп и собрать все уникумы воедино — очень большая ставка.

Телепортации были блокированы. Ведьмари поставили где-то рассеиватель, создававший большой разброс. Ночами Сашку мучили кошмары. Сашка понимал, что это закладки, которые он до сих пор не вернул, прорываются к нему сквозь ослабленную сном волю. Череп сдерживал их, но с каждой следующей ночью все слабее. Сашка ощущал гнев уникума. Уникум — простая сущность и решает проблемы просто. Если не можешь владеть мной, умри и отдай меня другому.

Если Сашка был до сих пор жив, то лишь потому, что ножка гриба, несущая бесконечное терпение, тормозила разрушительный эгоизм крошечного пера. Но это не могло продолжаться долго.

Как-то, допоздна задержавшись в пегасне, Сашка ненароком подслушал разговор Кавалерии и Меркурия. Они шли по проходу и негромко беседовали.

— На что. Рассчитывают. Ведьмари. С этой осадой, — сказал Меркурий.

— Как на что? Мешают нам нырять! — ответила Кавалерия.

— Одного этого. Мало.

— Надеются, им вынесут уникум?

— Слишком наивно. Уморить нас голодом. Тоже наивно. Должна быть другая. Причина.

Сашка постоянно размышлял об этих словах Меркурия, но до правильного ответа додумался опять же не он, а Уно. Утром Сашка обнаружил у себя под подушкой лист в клетку, на котором его собственным почерком — странно было читать записку от самого себя! — было написано:

«Привет!

Я, кажется, понял, зачем эта осада. Гаю важно удержать нас в ШНыре. Любой ценой. Гай знает, что здесь избавиться от закладок нельзя, и ждет, пока череп разрушит нас с тобой. А потом Гай его перехватит.

Вот такие вот дела!

Я (ты, мы и т. д.)

З.Ы. Ну, может, это и не так, но это единственная версия, которая приходит мне в голову.

З.Ы.1. Ужасно тупо, но одновременно интересно писать письмо самому себе. Не дуешься за морковь? По-моему, мы хорошо пнули Гамова. Он смог бы додуматься только до кольца с бриллиантом, но никак не до морковного!»

Едва выдалась свободная минута, Сашка отправился в шныровскую библиотеку. За минувшую зиму она сильно разрослась, поскольку в декабре Кузепыч со свойственной ему запасливостью всосал списанную библиотеку воинской части. Кузепыч вообще имел привычку брать все, что ему предлагают: книги так книги, гвозди так гвозди, старые рамы от теплиц так старые рамы. Даже если вещь вообще никак не нужна была Кузепычу, он все равно ее «кузепил» — просто на всякий случай. Вещи чувствовали это и стекались к Кузепычу со всех сторон.

В библиотеке Сашка застал Рину. Рина ходила между полками и выбирала книгу, а вместе с ней выбирала и настроение, потому что каждая книга несет в себе свое настроение навеки запечатанным, точно в невидимом сосуде.

— Было бы здорово собрать счастье всех книг в коробочку! — радостно заявила она Сашке.

— Зачем? — не понял он.

— Ну как? Открываешь коробочку, а там счастье! Понимаешь, да?

Сашка понимал, но сейчас ему больше хотелось поговорить с Вадюшей. Дождавшись, пока Рина выберет себе настроение и уйдет, Сашка отыскал его в читальном зале.

Стараясь не дышать пылью от рассыпающейся бумаги, Вадюша разбирал хозяйственные записи семнадцатого века. К его свитеру булавкой была приколота большая кремовая роза. На Сашку Вадюша покосился настороженно: он не забыл еще, как стаскивал его со стола, вырывая тетрадь Рины.

— Красиво, — сказал Сашка, кивая на розу.

Вадюша самодовольно усмехнулся.

— Да вот, поклонница одна подарила… тайная… — небрежно уронил он.

Сашка уважительно присвистнул, хотя утром случайно видел, как Вадюша с секатором идет в Зеленый Лабиринт, где таких роз предостаточно.

— Вы же историю ШНыра хорошо знаете? — спросил Сашка.

Вадюша скромно потупился. Он мог бы ответить на вопрос, кто из шныров 2 августа 1801 года сломал себе зуб. При условии, конечно, что это было где-нибудь записано.

— А ШНыр всегда был здесь? Ну, мог он быть не в ШНыре?

Вадюша посмотрел на Сашку с такой снисходительностью, что она почти граничила с хамством:

— Конкретизируй!

— Ну, вот есть ограда, есть охраняющая главная закладка — это ШНыр. А могло вне ограды находиться что-то важное? Не сейчас, а давно? — торопливо уточнил Сашка.

Вопрос не насторожил Вадюшу. При всех своих тараканах он был далек от подозрительности и житейского любопытства. Он, как ученый, осознавал только задокументированные факты. То есть, если где-то в книге было написано «горе», он понимал, что это действительно горе, а не морковный салат. Если же, к примеру, кто-то плакал, Вадюша никак не связывал этого с горем, поскольку историко-архивная характеристика факта пока отсутствовала.

— Далеко или недалеко? — уточнил Вадюша. — Далеко, конечно, много что было! Всякие точки «Запад», «Север», «Юг».

— А недалеко?

Вадюша понюхал розу:

— А недалеко Копытово! Чего далеко ходить?

— Копытово? А разве оно не новое?

— Здрасьте-подвинься! У первошныров в Копытово была кузня!

— Кузня?

— Ну да… А ты думал, первошныры подковы и гвозди по Интернету заказывали? Митяй Желтоглазый, кстати, часто там работал. Он хороший кузнец был.

— И кузня уцелела? — спросил Сашка.

— Частично. Знаешь барак у автобазы, который никак не снесут?

— Длинный такой?