Шрифт:
Дмитрий Воронин
Чемпионка
Анна Кротова заканчивала свое выступление. До конца оставались считанные секунды, и Роберт Ротби уже не смотрел на площадку - все было ясно и так. Поэтому, когда дружно вставший стадион приветствовал бурными овациями замершую гимнастку, он лишь вяло хлопнул несколько раз в ладоши, больше отдавая должное традиции, чем восхищаясь мастерством этой русской девчонки.
На табло вспыхнули оценки жюри... Ротби равнодушно бросил взгляд на ряд "десяток" и слегка скривился. Судья из Германии поставила 9.8 - это можно было ожидать, она всегда занижала русским оценки... Но итог все равно предрешен его Эсти наверняка не сможет достичь такого результата. И уж тем более - его превзойти. Уж он-то лучше всех знал возможности своей воспитанницы.
Овации все еще не смолкали. Эта русская, уже в который раз, получает практически высший балл - и где только они таких самородков находят. Правда, сейчас девочек начинают готовить к гимнастической карьере уже с шестимесячного возраста, но ведь дело еще и в наследственности. Что бы там ни говорили о русской безалаберности, но их бескрайние леса все еще обеспечивают, по крайней мере часть населения, относительно чистым воздухом и более-менее экологически чистыми продуктами. Отсюда и результаты.
Табло проинформировало о следующей участнице. Юная аргентинка выбежала на поле и замерла в ожидании музыки. С места Ротби была отлично видна ее поза ему пришло в голову, что нормальный, не "выращенный" специально для этой цели человек, приняв такое положение, уже сломал бы себе позвоночник. В трех местах...
Тереса начала танец. Отрешенно наблюдая за ее пластикой, Ротби мимоходом отмечал про себя недостатки гимнастки. Его многолетний опыт позволял с уверенностью заявить, что девочку начали тренировать в год, а то и в полтора нет уже у нее той змеиной гибкости, которую только что продемонстрировала эта русская, Анна... Конечно, тренер аргентинки добился многого, даже очень - но просчеты все равно были видны. И, пожалуй, девочка уже старовата для Олимпийских игр, десять лет - не шутка, еще три-четыре года, и неизбежные побочные эффекты тренировок превратят ее в полупарализованную развалину. Ну, может, она выступит на следующих играх... если повезет. Но показать что-нибудь мало-мальски значительное не сможет, артрит не позволит. Сейчас - ее последний шанс, вряд ли она вообще доживет хотя бы до двадцати, редко такое случается с гимнастками. Не зря кто-то из острых на язык журналистов назвал этих спортсменок "свечками" - они сияют ярко, но сгорают быстро.
Выступление, наконец, закончилось, Тереса получила свою долю аплодисментов - довольно небольшую долю, в сравнении с предыдущей спортсменкой. И оценки были куда скромнее, пожалуй, даже бронза ей не светит.
– Ну что, Роб, кажется, Эсти имеет шансы?
Ротби с болезненной гримасой повернулся к своему соседу. Дейл Заг, его давний партнер и даже, в какой-то степени, друг, неторопливо сосал пиво, развалясь в кресле. В настоящее время Заг вызывал у своего шефа исключительно раздражение.
– Какой, к дьяволу, шанс?
– резко бросил Роберт, окидывая толстяка презрительным взглядом.
– Эта русская сука получит золото, готов поставить что угодно...
– Конечно, получит...
– примирительно взмахнул руками Заг, пролив пиво на дорогой спортивный костюм, смотревшийся на его толстой туше, по крайней мере, дико.
– Я не о том. Бронза-то наверняка будет нашей. Брось, Роб, это тоже неплохо, в конце концов, это первое наше выступление. И все еще впереди.
– До тех пор, пока Болотин находит таких вот...
– Роб с некоторым трудом удержал готовое сорваться с языка слово, - таких девок, нам ничего не светит. Мы никогда не сможем достичь такой гибкости и точности движений, по крайней мере - не с нынешними методами.
– Придумаем новые, - пожал плечами Заг.
По табло побежали новые строки...
– А теперь, уважаемые болельщики, вы увидите событие, которое запомните навсегда. На нашей Олимпиаде, впервые в мировой истории, к соревнованиям допущен робот...
– Позволь перебить тебя, Стив, скорее роботесса...
– О да, конечно! Итак, сейчас свое мастерство покажет нам роботесса Эсти Эйч, продукт новейших технологий концерна "Ротби Инк". Вот она выходит на площадку... Как ты думаешь, Билл, насколько правомерно допускать роботов... о, прости, роботесс к спортивным состязаниям?
– Ну, Стив, я бы сказал, что это вполне законно. Прецедент был создан, насколько я помню, еще в конце двадцатого века, когда компьютеры впервые приняли участие в шахматных турнирах.
– Согласен, Билл! И все же можно ли сравнить человека и машину?
– Стоит ли загадывать, Стив? Думаю, наше авторитетное жюри вскоре скажет свое слово. А пока...
– О, выступление началось! Обратите внимание, дамы и господа, какая отточенность движений Эсти, какая точность!
– И, тем не менее, Стив, я позволю себе заметить, что ее танцу чего-то не хватает. Думаю, наши зрители тоже смогут заметить некую... бездуховность танца. Нет жизни, порыва - лишь заложенные в программу действия. Впрочем, это лишь мое мнение.
– И оно не совпадает с моим, Билл. Смотри, как великолепно она движется. Мне кажется, что эта, м-м..., девочка вполне достойна высшей похвалы. Конечно, выступление Кротовой вне конкуренции, но если Эсти не получит бронзы, я первый обвиню судей в шовинизме... О, господи!
– Стив, она...
– Да, Билл, с ней что-то не в порядке! О, нога! У нее, похоже, вышел из строя коленный сустав! Но она продолжает выступление, господа болельщики, продолжает! Какая воля к победе!
– Звучат финальные аккорды и мы со Стивом, как и вы, уважаемые поклонники художественной гимнастики, с нетерпением ждем оценок жюри.
Когда в коленном шарнире Эсти лопнул маслопровод, этого не заметил никто, даже сам Ротби. Плавность движений машины не изменилась ни на йоту, и лишь ноутбук на коленях Роберта, непосредственно контролирующий состояние систем Эсти, выдал сигнал тревоги.
– Может, прекратить выступление?
– неуверенно спросил Заг, заранее уверенный в ответе.
– Нет, - резко бросил тренер, пальцы которого замелькали над клавишами, передавая роботу команды.
– Она будет продолжать.
– Колено не выдержит, - с сожалением вздохнул Заг.
– Без масляной пропитки продержится всего несколько секунд.
– Надеюсь, ты, как всегда, излишне пессимистичен, - хмыкнул Роберт.
– Эсти осталось полминуты, всего тридцать секунд...
Заг пожал плечами и отвернулся. Когда вопрос конструкции робота, входящий, в общем-то, в его компетенцию, поднимался им на любом совещании, шеф попросту затыкал ему рот. Предельная облегченность, даже в ущерб надежности - вот девиз Ротби, который сейчас и приводит к этим, прямо скажем, плачевным результатам. Конечно, там, на совещаниях, Заг уступал - и не только потому, что шеф, как говорится, всегда прав. В конце концов, выступление длится полторы минуты, а потом Эсти может хоть рассыпаться на части - это никого особо не трогало. Но он слишком хорошо знал, насколько облегчена конструкция, поэтому никаких иллюзий не питал. Колено выдержит максимум пятнадцать-двадцать секунд, а потом...