Человечность
Шрифт:
— Садитесь, — сухо заметила Вера Нефедовна. — Ваша жена, с которой вы прожили, если не ошибаюсь, пятнадцать лет, обратилась к нам вот с этим письмом. Она жалуется, что застала вас в собственной постели с… посторонней женщиной. Это обстоятельство осложняет вопрос о вашем назначении.
Вера Нефедовна наслаждалась эффектом своих слов, каждое из которых било в цель — по людским страстям и интересам. Для того она и занимала высокий пост, чтобы всяк к ней входящий на себе почувствовал неумолимую руку власти. Но жалоба на супружескую неверность скоро наскучила ей, и хотя Вера Нефедовна считала Попаликина недалеким человеком, к его грешку она отнеслась снисходительно.
— Пусть это послужит вам уроком. Направляем вас начальником политотдела в действующую армию…
Кабинет Шурковой Попаликин покинул с легким сердцем: действующая армия — это именно то, что сейчас ему нужно было, чтобы разом выбраться из семейной грязи. А промазал он крепко: и семью потерял, и любовницу. Но теперь он начнет новую жизнь!..
Отпустив Попаликина, Вера Нефедовна взглянула на часы: скоро подойдет племянник со своей невестой. Бедный Левушка! И какая это птаха прибрала его к рукам? Для этого надо иметь характер.
Левка слегка трусил, шагая по коридору Управления: как-то отнесется ко всему этому тетя? Она не одобряла ранние браки. Но он ничего не мог поделать с собой. Рая будоражила его чувственность, и, кроме женитьбы, он не видел для себя иного выхода. «Еще неделя, одна неделя, — твердил он себе, — а там… там я свое возьму!..»
Вера Нефедовна, ослепительно улыбаясь, вышла им навстречу, поцеловала племянника и взглянула на Раю. Улыбка на лице у нее дрогнула, в глазах мелькнуло удивление и замерло, вылившись в невероятную мысль: «Неужели та самая?» Раю тоже охватило беспокойство: «Где это я видела ее?»
Вере Нефедовне понадобилось мгновенье, чтобы оценить обстановку. Зрительная память не подводила ее: рядом с племянником стояла та самая, попаликинская! Но каким образом она оказалась и там, и здесь? Или все дело в поразительном сходстве той и этой? Неужели эта — не та, а та — не эта?
Вера Нефедовна опять ослепительно улыбалась, но в глазах у нее теперь поблескивал обжигающий огонек.
— Знакомься, тетушка, это — Рая.
«И ту звали так же!» — огонек вспыхнул — усилием воли Вера Нефедовна удержала рвущееся наружу пламя и продолжала улыбаться.
— Здравствуйте. Раечка. Рада… вас видеть, — ее холодная рука коснулась потной Раиной ладони.
«Неужели та? — Рая вспомнила Колонный зал, где была с Николаем Алексеевичем. — Та в строгом платье — вот эта? А если и так — откуда ей знать все? Может, я ему родственница какая!» Но Рая чувствовала, что Левкина тетушка знала, кто Николай Алексеевич Попаликин и Рая Павлова.
А Вера Нефедовна хладнокровно рассчитывала, что делать. Девчонка, в которую так некстати влюбился племянник, в общем, — молодчина: запросто окрутила тюфяка Попаликина. Кончись на этом дело, Вера Нефедовна охотно подала бы ей руку. Но эта девчонка одурачила также ее племянника, а заодно с ним едва не оставила в дураках и ее, Веру Нефедовну! Такое простить нельзя.
Обменявшись несколькими ничего не значащими словами с Раей и не теряя самообладания, она извинилась:
— Присядьте, молодые люди, вот сюда. Так. Я покончу с одним делом и… займусь вами. Всего несколько минут.
— Но, тетушка… — запротестовал было Левка. — Может быть, потом?
— Слушайся, племянничек, старших. Я сделаю все при вас, — она нажала на кнопку. — Попросите ко мне генерала Попаликина, он в строевом отделе, — приказала секретарю.
Она заметила, что Рая вздрогнула при этих словах. «Так-то, милочка. Ты собиралась оставить нас в дураках — примерь-ка на себе дурацкий колпак!» И потом, когда Вера Нефедовна разговаривала с Попаликиным, от ее внимания не ускользнул ни один жест любовников. Последние сомнения рассеялись.
— Вы свободны, Николай Алексеевич, — заулыбалась снова, выпроваживая Попаликина из кабинета. — Раечка, вы не могли бы подождать… в приемной? Мне надо сказать племяннику несколько слов. По-родственному.
«Вот оно, начинается. — тоскливо подумала Рая, чувствуя, как близится новое разоблачение, помешать которому она была не в состоянии. — Ну и пусть, надоело».
Николай Алексеевич курил у окна. Он сейчас был противен ей. И Левка был противен. «Все мы себе на уме, — заключила равнодушно. — И его тетушка тоже. Настоящая змея».
Пока Рая ждала за дверью, Левка в кабинете читал жалобу жены Попаликина.
— А теперь, племянничек, скажи тете спасибо, — спокойно и властно проговорила Вера Нефедовна, когда он кончил читать. — Эта особа обвела тебя вокруг пальца, а с твоей помощью пыталась так же обойтись со мной. Надеюсь, ты будешь благоразумен и не наделаешь новых глупостей.
Потрясенный Левка сидел, втянув голову в плечи, руки у него дрожали, а нос будто удлинился. Вера Нефедовна едва не рассмеялась: Левка сейчас напоминал недотепу Леонтия, провести которого ей не составляло никакого труда.
— Ну, не будь размазней, Левушка, — подобрела тетя. — Ступай… выведи свою суженую за ворота!..
Ситуация была на редкость забавна. Жаль, что о ней придется помалкивать. А девчонка умница. И до чего же мужчины тюфяки!
Когда Левка ушел, Вера Нефедовна дала себе волю и звонко рассмеялась.
За воротами Левка едва не разревелся:
— Я в-все з-знаю… К-как же эт-то т-ты?..
Рая пренебрежительно взглянула на него, отвернулась и пошла прочь. «Ну и хорошо, что так, сразу, — с облегчением вздохнула, шагая по тротуару. — Надоели, ну их к…»
Рая шла по улице, и в ее походке можно было прочитать: «Уж меня-то не проведешь, я своего добьюсь!..»
В общежитии ее ожидало письмо от Паши Карасева.
Раино вероломство дорого обошлось Левке: он стал заикаться. Хорошо, что летом удалось подлечиться. Тетя пустила в ход свое влияние, и Левкой занялся столичный невропатолог. Две недели лечения в клинике, потом солнечные просторы Оки, свежий мед, овощи и фрукты поставили Левку на ноги. Сентябрь, когда однокурсники убирали в подмосковных хозяйствах картофель, он тоже провел в Покровке. К началу занятий в институте лишь малозаметное заикание напоминало о перенесенном кризисе.