Чтение онлайн

Цинь. Ты молодец, похитрее отца будешь! Ладно, не к спеху. Дом мой. И рано или поздно я все равно отберу его.

Ван. Зачем же пугать человека? Я ведь знаю, как вы заботитесь обо мне, как близко принимаете к сердцу мои дела. Не вышвырнете же вы меня с моими чайниками на улицу торговать.

Цинь. Поживем – увидим!

Входит женщина, с виду крестьянка, ведет за руку девочку лет десяти. У девочки в волосах соломка – знак того, что она продается. Ли Сань сначала их не впускает, но потом, сжалившись, разрешает войти. Мать с дочерью медленно направляются во двор. Посетители чайной разом замолкают, смотрят на них.

Девочка (дойдя до середины чайной, останавливается). Мама, я есть хочу.

Женщина тупо смотрит на дочь, потом вдруг падает на пол.

Цинь (Вану). Вышвырни их!

Ван. Да-да! Идите, идите! Нечего вам тут делать!

Женщина. Сжальтесь! Кому нужна девочка? Всего за два ляна!

Чан. Ли Сань, две чашки лапши с мясом, я плачу! Пусть поедят за дверью.

Ли. Да-да! (Подходит к женщине.) Вставай! Подожди за дверью. Сейчас я вынесу вам лапшу.

Ван. Живо!

Мать и дочь выходят Ли Сань выносит им две чашки с лапшой.

Ван (подходит к Чан Сые). Добрая вы душа, господин Чан, но послушайте меня: всем не поможешь! Бедняков слишком много! И никому до них нет дела! (К Цинь Чжунъи.) Верно я говорю, господин Цинь?

Чан. (к Сун Эръе). По-моему, уважаемый Эръе, скоро конец Китаю!

Цинь (все еще раздраженно). Не знаю, конец или не конец, но это вовсе не зависит от благодетелей, готовых кормить похлебкой нищих. Слушай, Ван, а я, пожалуй, и в самом деле отберу у тебя дом.

Ван. Вы не сделаете этого, господин Цинь!

Цинь. Я не только это сделаю. Землю в деревне, магазины в городе – все продам!

Ван. Зачем?

Цинь. Подкоплю деньжат, построю завод!

Ван. Завод?

Цинь. Да, завод! Огромный завод! Вот тогда и беднякам можно будет помочь, и иностранным товарам преградить дорогу, и государство спасти! (Глядя на Чан Сые, обращается к Вану.) Э, да что с тобой толковать. Все равно не поймешь!

Ван. Вы все о других печетесь, а о вас кто позаботится, когда имущество ваше из рук уйдет?

Цинь. Ничего ты не смыслишь! Только так и можно сделать нашу страну богатой и сильной! Ну ладно, мне пора. А дела у тебя идут неплохо. Если не наделаешь глупостей, аренду не повышу.

Ван. Погодите, я рикшу позову.

Цинь. Не надо, пройдусь пешком!

Цинь Чжунъи направляется к двери, Ван идет за ним. Входит Пан Тайцзянь, поддерживаемый боем. У боя в руках кальян.

Пан. А, господин Цинь!

Цинь. А, господин Пан! Успокоились за эти два дня?

Пан. Еще бы! В Поднебесной воцарился порядок: пришел высочайший указ. Тань Сытун [4] приговорен к смертной казни. Скажу тебе так: не сносить головы тому, кто осмелится нарушить порядок, установленный предками!

Цинь. Я давно это знал!

Воцаряется тишина, посетители, затаив дыхание, прислушиваются к разговору.

Пан. Вы – человек умный, господин Цинь. Потому и разбогатели!

Цинь. Какое там богатство! Так, пустяки.

Пан. Скромничаете! Кто в Пекине не знает Цинь Чжунъи. Ни один из чиновников не может с вами тягаться. Да, ходят слухи, будто среди богачей появились сторонники реформ.

Цинь. Что-то не верится. Во всяком случае, до вас мне далеко.

Пан. Спасибо на добром слове! Но я вот что скажу – каждый из нас – мастер своего дела.

Смеются.

Цинь. На днях зайду, потолкуем! Всего хорошего! (Уходит.)

Пан. Да-а! Видно, и в самом деле настали другие времена, раз наш новоиспеченный богач смеет со мной зубоскалить. (К Вану.) Лю Мацзы здесь?

Ван. Подождите минутку, уважаемый, сейчас позову.

Лю Мацзы давно заметил Пан Тайцзяня, но не подходил, боясь помешать его беседе с Цинь Чжунъи.

Первый посетитель. А кто такой Тань Сытун?

Второй посетитель. Слышал я, будто он совершил тяжкое преступление. А иначе за что бы его приговаривать к смертной казни?

Третий посетитель. Месяца два или три назад кое-кто из чиновников и ученых замыслил что-то мудреное. Нам этого не помять.

Четвертый посетитель. Ладно! Как бы там ни было, на казенном содержании не пропадешь. А этот Тань да Кан Ювэй хотели распустить императорскую гвардию, чтобы мы сами добывали себе пропитание! Хорошо придумали! Нечего сказать.

Третий посетитель. А что толку от наших денег, если начальство добрую половину себе загребает?

Четвертый посетитель. Лучше жить прокаженным, чем спокойно умереть. Заставь меня зарабатывать себе на пропитание, так я быстро протяну ноги.

Ван. Господа! Господа! Не надо болтать о государственных делах!

Разговор прекращается.

Пан (усаживается за столик). Двести серебряных за деревенскую девчонку? Не много ли?

Лю (стоит навытяжку). Зато какая девчонка! Ее принарядить да манерам обучить – не стыдно будет и в городе показаться. Хороша! И знает, что к чему! Уж вы поверьте. Я для вас больше, чем для отца родного, стараюсь. Не пожалеете!

Появляется Тан Тецзуй.

Ван. Опять пришел?

Тан. На улице черт знает что творится! Полная неразбериха.

Пан. Уж не единомышленников ли Тань Сытуна ищут? Но тебе, Тан Тецзуй, не о чем беспокоиться. Кому ты нужен?

Тан (хмыкнув). Никому, управляющий, но дайте мне немного опиума, и я совсем успокоюсь.

Некоторые, почуяв, что обстановка накаляется, выскальзывают из чайной.

С у н. Пойдем и мы, Чан. Уже поздно!