Чтение онлайн

«А может, все дело в люфте? — мучительно вспоминал, что там говорил об этом Бруно. — Может, мы слишком зажали конструкцию? Так сказать, перетянули…»

— Все это чушь, братья, — подвел наконец итог самый уважаемый арестантами монах. — Беда в том, что мы обслуживали животное, которое только жрет и ср… Понятно, что, когда оно сожрало все, что было, — от евреев до морисков, — оно принялось за нас.

Гаспар никогда не держал зла. Убить обидчика мог сразу, но злиться дольше двух часов как-то никогда не получалось. А главное, он прекрасно понял, что этот Бруно и есть тот самый «подручный Томазо Хирона», что придумал какой-то «неквалифицированный», но почему-то очень эффективный трюк с архивами.

Он помаленьку расспросил Бруно, что там в Парагвае произошло, и задумался надолго. Нет, сам способ оформлять бумаги задним числом новостью не был. Гаспара заинтересовал опыт передвижки во времени огромного массива документов — сразу, одним куском. К тому, чем он занимался теперь, такой опыт имел самое прямое отношение.

— Хочешь остаться в живых? — глянул Гаспар на часовщика.

Тот энергично закивал.

— Я дам тебе шанс, — пообещал Гаспар.

Томазо вызвали на первый допрос на вторые сутки. Провели узким тюремным коридором, завели в небольшую комнату с единственным окном и жестом показали на стул. Томазо присел, аккуратно сложил скованные руки на коленях — очень уж сильно кандалы натирали кисти, — а когда Комиссар Трибунала оторвал взгляд от бумаг и поднял голову, едва не вскочил.

— Вы?! Брат Агостино?! Здесь, в Сарагосе?

— А что вас удивляет? — хмыкнул Комиссар и важно приосанился.

Томазо лишь пожал плечами; он уже взял себя в руки.

— Томазо Хирон… — принялся просматривать бумаги Куадра, — вы обвиняетесь в магометанской ереси, ереси кна… най… я, поклонении Ба… фо… мету, ну, и еще кое-что… мг-м… по мелочи.

Томазо не мог сдержать улыбки. Он понимал, что обвинять его будут, но чтобы в этом?

— А посерьезнее обвинений у вас не нашлось? — поинтересовался он. — Ну хотя бы в убийстве…

Куадра сложил руки на столе и вперил в него преувеличенно тяжелый, неподвижный взгляд.

— Заверяю, этого для вас вполне достаточно…

Томазо рассмеялся:

— Тогда приступайте.

— Вы исповедовали ислам? — тут же сосредоточился брат Агостино.

— Я работал в исламских странах, — спокойно объяснил Томазо. — И мне как агенту приходилось придерживаться обычаев… это обязательно.

— Что ж, — удовлетворенно кивнул секретарю Куадра, — одно признание у нас есть.

— Вы в своем уме?! — опешил Томазо. — Это было агентурное задание Папы!

— Вы признались, — мерзко улыбнулся Куадра и развел руками. — Все. Вопрос закрыт.

Томазо набрал воздуха в грудь и медленно, как учили его в Индии, выдохнул.

— Второй вопрос, — сосредоточился Комиссар. — Что такое ересь кнанайя?

Томазо невольно поежился: тело прекрасно помнило, как его, окровавленного с ног до головы, привязанным за ноги волокли по улицам города в индийском Гоа.

— Ересь кнанайя, — медленно начал он, — это ересь принявших греческую веру египетских евреев, которые позже бежали в Индию.

— И вы исповедовали эту ересь? — прищурился Куадра. — Каким образом?

Томазо улыбнулся:

— Сведения о ереси кнанайя не подлежат разглашению. Но если ваших полномочий хватает, пошлите запрос в архивы Ордена. Там есть все: и обо мне, и о кнанайя, и обо всей этой операции.

Комиссар обиженно засопел. Он знал, что в архивы Ордена ему не попасть ни с какими полномочиями. Просто потому, что никто не знает, где они.

— А Бафомет? — наконец-то взял он себя в руки. — Вы же ему поклонялись!

Томазо крякнул. Этим «Бафометом» донимали всех его сокамерников на каждом допросе.

— Бафомет, — терпеливо объяснил он, — это искаженное имя Магомет. Кем-то из ваших искаженное, кто ни разу дальше Лангедока не бывал.

— Но вы ему поклонялись?

— Да, я исполнял магометанские обряды, — по возможности спокойно объяснил Томазо. — В агентурных целях. Как я об этом уже говорил.

— Он признался в поклонению Бафомету, — кивнул Куадра секретарю. — Пометь.

Томазо зажмурился. Таких циников можно было отыскать только в Инквизиции.

— И вот тут еще написано, что вы — содомит. Томазо удивленно поднял брови, а Куадра ткнулся носом в какую-то бумагу.

— Вы ведь… практиковали участие в групповом содомском грехе… в Сан-Дени.

По спине промчался ледяной вихрь: так ясно перед ним предстало все, что произошло в Сан-Дени тогда, в самом начале. И с Гаспаром, и с Луисом, которому обозленные монахи сломали позвоночник…

— Хирон!

Томазо вздрогнул и вернулся в реальность. Куадра держал перед собой все ту же бумагу и мерзко улыбался.

— Вы там, в Ордене, все… что ли… этим…

— Заткнись, каплун! — заорал Томазо. — Ты ничего об этом не знаешь!

— Поэтому и я задал этот вопрос, — поджал губы инквизитор. — И ты мне на него ответишь.

Когда они, сорок два совсем еще зеленых мальчишки, съехались поступать в Орден, их приняли великолепно. Сразу показали библиотеку, учебные классы, помещения для обучения рукопашному бою и фехтованию, чистенькие уютные кельи на два человека каждая и очень даже неплохо накормили. Они, почти все — отпрыски очень даже небогатых семей, были потрясены. А тем же вечером до них снизошел сам настоятель монастыря — лично!

— Вы видели, где пройдут несколько лет вашего обучения, и вы уже знаете, что братья нашего Ордена работают по всему миру, — тихо, не внятно сказал настоятель. — В том числе и при дворах самых влиятельных королей. Так что вам есть за что бороться.

Будущие студенты замерли.

— Однако хочу предупредить, — поднял указательный палец настоятель. — Сначала мы должны убедиться, что вы нам подходите.

Пожалуй, это было справедливо.

— Вас ждет испытание, — оглядел ряды замерших мальчишек настоятель, — и сказать, что оно будет непростым, значит не сказать ничего.