Чтение онлайн

О’Брайен продолжал махать платком, но напряженность ситуации заставила забыть, что он в летном шлеме с огромными очками, его лицо полностью закрыто. Он не мог понять, что в глазах воинов он выглядит чудовищем с черной безволосой головой и огромными блестящими глазами. Для них этот необычный посетитель в их изолированной пустыне должен казаться злым джинном, а его крылатый воздушный конь – гигантской птицей-рок. Под большими квадратными глазами шлема дружеская улыбка нижней белой половины лица казалась издевательством. И вполне вероятно, его жест воины приняли за злое заклинание.

С диким криком их предводитель неожиданно побежал по крыше, высоко поднимая в правой руке боевой топор. О’Брайен продолжал размахивать флагом мира, но одновременно достал пистолет. Воин бежал к нему, как свирепый волк. Между квадратной завитой черной бородой и лицевой пластиной рогатого шлема на чудовище смотрели с бледного семитского лица черные глаза, полные ужаса, но одновременно ярости. Когда воин был уже в двадцати шагах, О’Брайен понял, что должен защищаться. Он помахал, заставляя нападающего остановиться. Единственным ответом было резкое шипение. Еще несколько шагов, и тот будет на расстоянии удара.

Воин взмахнул топором, и О’Брайен выстрелил. Пуля попала в плоский центр головки топора и ударила с такой силой, что топор вырвался из рук воина и полетел назад. Одновременно все собравшиеся внизу услышали резкий звук выстрела.

Нападающий резко остановился и низко поклонился, словно ожидал получить второй удар из волшебной трубки джинна. Остальные воины тоже поклонились, хотя и не так низко. У них нашлись силы, чтобы умоляюще воззвать к злому призраку. Их речь показалась О’Брайену своеобразным диалектом арабского языка. Он ответил арабским приветствием «Салам алейкум!»

Но воины либо не поняли его, либо слишком боялись чудовища, чтобы поверить ему. Обезоруженный воин отполз на несколько шагов назад и бегом вернулся к своим товарищам.

Разочарованный, но еще не вполне обескураженный, О’Брайен подошел к топору и поднял его. Оказалось, что это хорошо уравновешенное оружие с удобной рукоятью. Бронзовая головка топора была такой прочной, что не треснула, в ней даже не было вмятины от пули. Несколько удивленный этим, он ударил топором по блоку из песочника, который разделял два цветных квадрата на шахматной крыше. Лезвие разрубило камень, как зубило каменщика.

В нескольких ярдах за тем местом, куда упал топор, над уровнем крыши поднималось невысокое медное ограждение. Американец подошел и заглянул в воронкообразное отверстие за ограждением. И стоял, глядя вниз. На дне медной воронки размещался огромный овальный глаз из белого кварца, с радужной оболочкой из зеленого турмалина и выпуклым зрачком, сделанным из единого кристалла горного хрусталя в фут в поперечнике.

О’Брайен смотрел на загадочный глаз в крыше, пока не заметил, что шум возбужденной толпы внизу начал стихать. Осмотревшись, он заметил тонкую струйку дыма, поднимающуюся с лестницы, и подумал, не разожгли ли пришедшие в отчаяние воины костер, чтобы прогнать его.

С лестницы послышалось низкое гудящее пение, и О’Брайен отступил к самолету. Пение приближалось. Снова на верху лестницы появились вооруженные воины. Они шли колонной по трое, семь троек в глубину. За ними шли три женщины, несущие урны с горящей миррой. Женщины были в ярко-желтых платьях с алыми и черными лентами, и у каждой на голове плюмаж в виде африканской гадюки. Отвратительные головы рептилий с раскрытыми пастями поднимались над лбом жриц. За этими носительницами фимиама шли еще семь рядов воинов по три человека в ряду. Дальше два мечника в черных одеяниях вели черного козла. Наконец появилась величественная молодая женщина, чей шлем был украшен драгоценными камнями и чья высокомерная поза свидетельствовала, что она глава всех присутствующих. Ее алое платье и кривая сабля тоже были украшены драгоценными камнями. Продолжая петь, воины выстроились кругом, в центре которого находились женщины и козел, а женщина в алом подняла меч, приветствуя солнце. Пение мгновенно смолкло. Мечники вывели из круга козла и подвели к О’Брайену. Вслед за ними подошла главная женщина и левой рукой коснулась головы козла. Хотя воины отпустили козла, он стоял неподвижно, как камень.

Размахивая дымящимися урнами с фимиамом, женщины змеи подошли к козлу и начали печальную песню. Их величественная предводительница, высоко подняв в правой руке меч, обошла их по кругу. Повернулась и проделала тот же путь назад, на этот раз держа меч в левой руке. Наконец она снова повернулась и направилась к центру, ведя за собой по крыше острие меча. И там, где меч касался крыши, О’Брайен видел – или ему показалось, что он видит, – огненную зеленую линию, хорошо заметную даже при ярком свете солнца. Американец догадался о смысле происходящего. Не изгнав его силой, его пытаются изгнать магическими ритуалами.

Ларри О’Брайен с любопытством смотрел на них. Сиринг рассказывал ему об огненном круге и других гипнотических хитростях востока, но сам он впервые видел такое колдовство. Когда жрица заканчивала свой огненный круг, О’Брайен достал портативный фотоаппарат и сделал снимок. Круг зеленого огня казался таким же реальным, как солнечный свет, но О’Брайен знал, что на фотографии его не будет. Это гипнотическая иллюзия.

Однако не было никаких сомнений в том, что волшебница и ее помощники очень серьезны. При виде странного одноглазого объекта в руках джинна, воины и женщины-змеи угрожающе зашипели и немного отшатнулись, как будто боялись, что он поразит их своей демонской силой. Однако их величественная предводительница повернулась внутри магического огненного круга и, вызывающе подняв меч, остановилась перед гостем-демоном. Как ни угрожающа была поза женщины, О’Брайена восхитила ее красота. Совершенный овал ее лица был кремово-белым, как у знатной испанки. Полные, соблазнительно изогнутые губы алые, как цветок гранатового дерева, а изгиб аристократического носа говорил о гордости и силе воли. Ее большие черные, овальные глаза были полны огня, страсти и восточной неги. Завитка ее пышных черных, как гагат, волос из-под шлема сверкали синеватым оттенком воронова крыла.

Ни восхищение ее величественной красотой, ни явно проявленное желание дружбы не произвели впечатления на эту женщину. Она видела в нем только зло, джинна с черной безволосой головой, с чудовищными квадратными глазами, который принес в ее землю неведомое зло. О’Брайен готовился сделать второй снимок, когда женщина остановилась у неподвижного черного козла, высоко подняв саблю. Женщины-змеи закричали, как будто им что-то угрожало. Произнося какое-то заклинание, жрица опустила саблю на шею козла. Животное упало, как камень, а его убийца запела. О’Брайен ждал с поднятым фотоаппаратом.

Продолжая петь, колдунья схватила мертвого козла за рог. О’Брайен не верил своим глазам: козел поднял голову, встал и пошел к нему, выставив вперед рога. Из раны на его шее шел алый туман, и сквозь этот туман воины и колдунья казались огромными и богоподобными. Женщины – змеи медленно преобразились в чудовищных гадюк; они, дергаясь, начали двигаться вперед, и из их клыков капал яд.

О’Брайен услышал звонкий металлический щелчок. Он невольно нажал на затвор аппарата, и этот звук нарушил гипнотическое очарование, охватившее его. В его затуманенном сознании промелькнула мысль: то, что он видит, не отразится на снимке, значит, оно не может быть реально.