Чтение онлайн

Чем дальше продвигался наш десант, тем больше сопротивления встречал он на своем пути. В одном месте разгорелся сильный бой за сопку. Тут особенно туго пришлось Кате. Налетела пурга, и то самое подразделение, к которому добровольно «прикрепилась» Катя, немцы начали обходить.

В момент решительного прорыва, когда предстояла встреча с противником, Катя собрала всех раненых, а сама пошла впереди группы. Ее рана после недавнего боя давала себя знать, а рядом с ней шел, с трудом удерживая в руках автомат, раненый. Катя поддерживала его за локоть. На повороте почувствовала, как он всем телом грузно повисает на ее руке. Она сняла теплые рукавицы и, ухватившись за его автомат, скомандовала:

— Отдай. Я понесу. Надень мои рукавицы.

Следом за ней цепочкой шли остальные раненые. Отступление прикрывала небольшая группа бойцов. Был момент очень опасный: на вершине сопки появились люди, махали руками, дескать, «сюда, сюда идите...» Раненые было обрадовались, закричали: «Ура! Наши!». Катя настороженно посмотрела вперед и скомандовала остановиться. И когда с сопки застрочил пулемет, а раненые попрятались за камни, стало ясно, что перед ними гитлеровцы и они пытаются заманить их поближе.

Пришлось Кате немножко отойти и повести раненых обходным путем. Трудно сказать, сколько еще времени шли они и какая смертельная опасность подстерегала Катю. Известно только, что раненых она вывела. Среди них был и боец, рассказавший теперь всю эту историю. Ему-то Катя отдала тогда свои рукавицы.

И должно же было так случиться, что боец еще раз встретился с Катей.

— Неужели все-таки она? — твердил солдат, с нетерпением ожидая ее дежурства.

С этого дня раненые смотрели на Катю уже совсем по-новому, а она, кажется, так и не догадалась, что теперь всем стали известны ее прошлые боевые дела.

...Катя узнала своего старого знакомого. Присев на его койку, повздыхала, а после так же деловито, как и в других случаях, высыпала ему на язык серый порошок, скомандовав:

— На, ешь! Запей водой и бувай здоровенек.

И еще расскажу о наших артиллеристах. Батарея стояла на берегу залива Мативуоно, укрытая сопками. В ясную погоду даже простым глазом был виден маленький островок при входе в порт Петсамо. Несмотря на кажущуюся близость, несколько десятков миль разделяли берега залива.

Мимо островка, прижимаясь к крутому скалистому берегу гитлеровцы старались проводить транспорты с войсками, вооружением, боеприпасами, продовольствием.

Днем и ночью наблюдатели, не отрываясь, следили за морем. В темноте лучи прожекторов шарили вдоль финского берега. Наши батарейцы были каждую минуту готовы открыть огонь.

Корабли противника, разумеется, появлялись не каждый день, и в такие промежутки артиллеристы вели дуэль через залив с батареями гитлеровцев; считалось это будничным, малоинтересным делом. Но зато как только обнаруживали вражеский конвой, кругом все оживало, и люди заметно преображались; они не замечали снарядов, летевших с того берега, не страшились немецких бомбардировщиков, с воем пикировавших на батареи.

Живучесть наших батарей была превосходной. Во многом это объяснялось искусной маскировкой: ходишь рядом и ищешь, где же тут орудия? Кроме того, артиллеристы-береговики непрерывно совершенствовали и улучшали свои огневые позиции.

Иногда бой заканчивался через несколько минут, а иногда длился часами, пока горящий немецкий транспорт не добьют и он на глазах у всех не погрузится в воду.

Люди жили недалеко от огневых позиций, в чистых землянках, которые с полным основанием назывались поморскому кубриками. В такой кубрик не входили, а пролезали через узкую бронированную горловину.

В один тихий будничный день, тихий потому, что над заливом стояла густая пелена тумана, я приехал сюда и познакомился с командиром орудия, комсомольцем Александром Покатаевым. Это был невысокого роста крепыш, сибиряк, с густыми бровями, завидным румянцем на щеках, веселыми искрящимися глазами и добродушной улыбкой. Он принадлежал к числу тех тружеников войны, которые все силы, всю страсть молодой души отдавали любимому воинскому делу. Таким делом для Покатаева была артиллерия.

В свободные минуты он брал в руки тряпку и протирал орудие. Он мог часами сидеть с новичком и терпеливо объяснять ему сложные законы баллистики. Знал он гораздо больше того, что полагается знать младшему командиру, и умел эти знания в простой и доступной форме передать бойцам своего расчета. Некоторые из них пришли совершенно несведущими в артиллерии, а через год, два сами стали командирами орудий. Отсюда и пошло название: «покатаевская академия».

— Не знаю, кто придумал нам прозвище такое — «академия». Я хоть в настоящей-то академии не бывал, да знаю — ничего похожего у нас нет, — вполне серьезно рассуждал Покатаев. — Мы, как и все, воюем и учимся, учимся и воюем. Правило у меня такое: обучил человека, пожалуйста, берите, протестовать не буду, другие вырастут...

За время войны «покатаевская академия» выпустила трех командиров орудий, пять наводчиков, четырех установщиков прицела и двух замковых... Главным и единственным педагогом этой необычной «академии» был, конечно, сам Покатаев. Под его руководством молодые артиллеристы изучали материальную часть, тренировались на орудийном дворике. Он объяснял воинские уставы, по утрам читал сводки Совинформбюро. К нему за советом и рекомендацией приходили люди перед тем, как вступить в партию или в комсомол. Это был отец подразделения, хотя внешне он ничем не отличался от своих «сыновей». Бойцы о нем отзывались так: «Покатаев завсегда побеждает...»

И действительно, сколько раз ночью по тревоге поднимался орудийный расчет. Наводчики в перекрестие нитей прицела ловили транспорт, освещенный лучами прожекторов. С командного пункта едва успевали поступить данные, как выстрел покатаевского орудия сливался с батарейным залпом. И как-то однажды в глухую ночь во время боя немецкие снаряды перебили связь командного пункта со всеми орудиями, за исключением покатаевского. Это произошло в самый кульминационный момент, когда батарея, пристрелявшись, получила команду вести огонь на поражение цели. Требовалось развить максимальную скорость стрельбы, а между тем, за исключением Покатаева, ни на одном орудии не приняли этой команды. И пришлось Покатаеву стрелять за всю батарею. Осветительные снаряды противника рвались в воздухе, фугасные долбили землю вокруг орудия, а Покатаев со своими бойцами продолжал бить по транспорту. И вот уже из чрева судна вырвалось пламя. С командного пункта послышался радостный голос командира батареи: «Отлично кладете, есть накрытие!». Немецкий транспорт, как факел, осветил залив. При виде зарева пожара артиллеристы других орудий поддержали Покатаева. Охваченный огнем транспорт погружался в воду.

Разве можно рассказать обо всех боях, в которых орудийный расчет Покатаева показывал слаженность и настоящее воинское мастерство! Их было слишком много, таких боев.

Как-то раз в Петсамо держали курс четырнадцать вражеских кораблей. Командир батареи позвонил Покатаеву, предупредив: «Передайте всем: сегодня будет жарко, корабли ждут авиацию». Орудийный расчет Покатаева быстро изготовился к бою. Караван приближался. Вот уже суда начали входить в залив. От громадных транспортов отделились маленькие быстроходные катера и потянули шлейф густого дыма.