Час гладиатора
Шрифт:
– Открывай камеру, иначе задушу! – прошипел ему в лицо Максим.
– А-а-х-р-ха! – прохрипел конвоир и стал доставать из кармана ключ.
Он долго тыкал им в замочную скважину, наконец, вставил, повернул. Максим отпустил горло конвоира, резко открыл дверь, снова подскочил к теперь уже безвольному амбалу. Резкий удар ребром ладони по горлу конвоира, и тот кулем упал на пол, потеряв сознание.
Максим пошарил у него в карманах. Забрал смартфон, три тысячи рублей. Пригодятся. Повернулся к азику.
– Ты че делаешь? – в ужасе простонал тот.
– Заткнись! А лучше притворись потерявшим сознание.
Азербайджанец последовал совету.
Так, теперь вылезти из автозака, пока не заехали на территорию тюрьмы. Максим нажал кнопку переговорного устройства с кабиной водителя.
– Что там у тебя? – недовольный голос старшего конвоя.
– Товарищ прапорщик, тут, кажется, зэк окочурился. Подойдите, посмотрите.
– Ч-черт, вечно в мою смену…
Автозак остановился. Конвоир вышел из кабины, открыл боковую дверь фургона. В следующую секунду Максим ударил прапорщика, нарушившего должностную инструкцию, каблуком в лоб.
Прыжок из автозака. Оглянулся: на улице – редкие прохожие, никто даже не обратил внимания ни на беглеца, ни на лежащего на земле конвоира. Максим быстро добежал до угла дома, боковым зрением увидел табличку: «ул. Выборгская». Ну что, ноги в руки! Побежал вдоль улицы так, как давно уже не бегал.
Глава 7
Он забежал в парк, пошел шагом, отдышался. Народу в парке было немного. В основном люди преклонного возраста, мамы с детскими колясками. Ну, что, прежде всего услуга Артуру. По памяти набрал номер телефона.
– Роберт?
– Да, Роберт. Кто это?
– Вам привет от Артура.
– Понял. Вы кто?
– Он просил: выньте все деньги из Газпромбанка и спрячьте их на фатере. Это все. – Максим отключил абонента.
Сразу же набрал номер Плешкунова:
– Ростислав Аверьянович, здравствуйте. Вам удобно говорить, никого рядом нет?
– Да, удобно. – Голос генерала Плешкунова звучал несколько напряженно, но ровно.
– Вы можете пробить мне Каретникова: номера телефонов, машин, домашний адрес? Прямо сейчас.
– Да, смогу.
– Сколько времени вам надо?
– Минут пять.
– Я через пять минут вам позвоню, – Максим отключил абонента.
Прошелся вдоль аллеи, остановился около лавочки, на которой два старичка играли в шахматы. Стал изображать любителя этой игры. В кармане «Прощанием славянки» зазвонил сотовый телефон.
– Записывай! – Голос Плешкунова все такой же ровный.
– Записываю, – Максим приложил телефон к уху и пошел по дорожке.
– Записал?
– Да, записал.
– Ты можешь сказать, что с тобой и где ты?
– Сейчас нет, позднее. Спасибо, Ростислав Аверьянович, – отключил телефон.
Остановился на дорожке, закрыл глаза, шепотом стал повторять только что полученную информацию. Мимо проходила пожилая женщина с жиденькой продуктовой авоськой. Она с опаской покосилась на странного человека с бородой, стоящего посреди дорожки и что-то шепчущего про себя. Обошла его, пройдя несколько метров, обернулась. Странный человек достал из кармана сотовый телефон, бросил его на асфальт, стал топтать. Разбил и выбросил аппарат в урну.
– Ос-споди, каких только придурков не встретишь, – проговорила женщина и ускорила шаг.
Уничтожив таким образом след, по которому его могли найти, Максим зашел в супермаркет и сделал там довольно странный шопинг: ножницы, два шнурка для ботинок, круглое зеркальце, черные солнцезащитные очки, авторучку, бейсболку с длинным козырьком, одну пачку жвачки, дешевенькую сумочку на длинном ремне.
Выйдя из магазина, подрезал ножницами бороду, придав ей более благообразный вид, надел очки и бейсболку, бросил в рот две подушечки жвачки, не спеша пошел к метро. Через полчаса Максим подошел к территории детского сада, огражденного металлической решеткой. За оградой играли дети. Максим долго всматривался в группу детей в песочнице, наконец, позвал:
– Оксана, Оксана…
Девочка обернулась:
– Вы меня?
– Да, подойди, пожалуйста, ко мне.
Девочка подошла к странному бородатому дяде.
– Оксаночка, девочка моя, ты можешь передать маме записку?
– Да-а, какую записку?
– Сейчас. – Максим достал из кармана пачку жвачки, высыпал на землю все ее содержимое, написал на обертке: «Алла, я жив, я не преступник, люблю тебя». Больше места на обертке не было. – Вот, передай маме, когда она за тобой придет.
– Ладно, пеледам, – девочка взяла записку из рук мужчины, у которого почему-то вдруг заблестели глаза.
Между тем странного прохожего заметила бдительная воспитательница. Она быстро подошла к ограде.
– Вы что тут делаете? – подозрительно посмотрела она на бородача.
– Да… вот… проходил мимо, смотрю, какой хороший у вас детский садик…
– Уходите немедленно, иначе я звоню в полицию.
– Да, да, я ушел.
Максим перешел на другую сторону улицы, а воспитательница взяла Оксану за руку, спросила ее:
– Ты знаешь этого дядю?
– Нет. Он плосил пеледать маме записку.
– Какую записку?
– Вот, – девочка показала воспитательнице обертку от жвачки.
– Это просто обертка от жвачки. Дай сюда!
Воспитательница забрала у девочки обертку, не глядя, выбросила ее в мусорную корзину.
– Дура! – в сердцах воскликнул Максим и застонал.
Глава 8
Начальник городского ИВС ходил взад-вперед по кабинету, как по раскаленной сковороде. Он сжимал челюсти так, что его губы сливались в тонкую нитку, вокруг рта еще четче обозначались дугообразные морщины, а круглое лицо вдруг становилось квадратным.