Чтение онлайн

Вдруг над аэродромом пронесся резкий сипящий свист, и всем показалось, что свист пронзил их до мозга костей. Это свистела, засунув два пальца в рот, Чаромора. Кружащая над аэродромом птичья стая, словно по приказу, повернула и, шурша тысячами крыльев, стала садиться на землю около Чароморы. В одно мгновение земля вокруг Чароморы и сама она покрылись серыми птицами. Люди испуганно отступали, освобождая им место.

И тут снова рев и свист захлестнули аэродром. Самолет из Средней Азии пошел на посадку. Одновременно к аэродрому стали стягиваться пожарные машины и белоснежные фургоны «скорой помощи». Пожарники повыскакивали из машин и с молниеносной быстротой принялись раскручивать пожарные рукава. Врачи неотложной помощи кинулись к самолету.

Но к счастью, все обошлось. В последнюю минуту самолет успел благополучно приземлиться.

Начальник аэропорта, с трудом прокладывая себе дорогу среди птиц, спешил к Чароморе.

— Вы спасли от верной гибели триста пассажиров и два экипажа, — воскликнул он, обращаясь к ней.

— Не забывайте: погибли бы и птицы, — перебила его Чаромора.

— Что правда, то правда, — сказал начальник аэропорта, — но как вы узнали, что птицы прилетят на аэродром?

— Я предчувствую приближение больших несчастий, — ответила Чаромора. — К сожалению, на этот раз сигнал был очень смутным, я только в последнюю минуту поняла, что же должно произойти на самом деле.

В это время к самолету из Средней Азии подогнали трап и открыли двери. На борту самолета находилась большая группа журналистов, возвращавшихся с конференции. Едва сойдя с самолета, они стали расспрашивать, что же, собственно, произошло. Узнав, в чем дело, все ринулись к Чароморе. Но путь к ней преграждала птичья стая. Тотчас защелкали фотоаппараты.

— Кыш! — прошипела Чаромора.

Дрозды-рябинники послушно поднялись в воздух и улетели. Журналисты тут же окружили Чаромору и забросали ее вопросами.

Однако Чаромора почувствовала смертельную усталость.

— Не взыщите, — сказала она. — Сегодня я немного перетрудилась, к тому же, как видите, я еще не одета. Не перенести ли нам нашу беседу на другое время?

Она быстро направилась к машине Трумма. Журналисты следовали за ней по пятам и не переставали расспрашивать, но Чаромора совсем сникла и устало молчала.

Трумм издали заметил, что Чаромора попала в затруднительное положение, и поспешил ей на помощь. Он отвел ее в машину и, прислонившись к дверце, вкратце рассказал, как все произошло.

— Пусть они приходят в четверг полнолуния, — сказала Чаромора, выглядывая из машины. — А теперь я хочу ехать домой пить кофе.

Трумм раздал журналистам пачку своих визитных карточек, где были указаны его имя и адрес, и они с Чароморой отправились домой.

Наконец-то наступил долгожданный четверг полнолуния.

К указанному сроку посетители заполнили дом Трумма до отказа. Тут сновали работники телевидения и кино, радиорепортеры и множество разных корреспондентов — из газет, журналов и телеграфных агентств. Во все углы понатыкали огромные софиты и всевозможные камеры. Телевидение намеревалось транслировать в эфир прямую передачу, киношники хотели заснять Чаромору для кинохроники. Интерес к Чароморе был необычайно велик.

К этой встрече Чаромора начала готовиться с утра. Она приняла ароматную ванну и умастилась разными кремами и эмульсиями. Наряжаясь, она нетерпеливо по всей комнате разбросала платья и туфли, цепочки и браслеты, ожерелья и заколки, выбирая самые, по ее мнению, красивые. Меньше всего Чаромора думала о нуждавшихся в лечении ногах Трумма.

Наступил вечер. На небо выплыла круглая желтая луна.

В большой гостиной Трумма, откуда вот-вот должна была начаться телепередача, стояла нестерпимая жара. Включенные прожекторы нагрели помещение лучше любой печки. Все нервничали до предела, а больше всех капитан Трумм, стоявший в окружении любопытных журналистов. Репортер телевидения предупредил его, что коль скоро Чаромора еще не появилась, а передачу пора начинать, то для затравки он задаст несколько вопросов Трумму.

И вот передача началась.

— Уважаемые телезрители! — сказал репортер, глядя в объектив. Сегодня вечером мы с вами станем свидетелями необычайных событий. Для начала скажу только, что нас ожидает встреча с волшебницей… Нет-нет, я не шучу! А пока побеседуем с одним достойным человеком. Его странное увечье привлекло к себе серьезнейшее внимание всей мировой медицинской науки, но помочь ему она оказалась не в силах.

Тут он повернулся к разрумянившемуся от волнения Трумму.

— Расскажите нам, уважаемый капитан, как вы познакомились с Чароморой?

— Благодарю, прекрасно! — ответил Трумм. Он так растерялся от окружавшей его сутолоки, что даже не понял, о чем его репортер спросил. Трумм подумал, что поинтересовались его здоровьем.

Но тут распахнулась дверь, и взгляды всех присутствующих обратились к двери.

Павой вплыла Чаромора. Свои растрепанные космы она расчесала и выкрасила в зеленый цвет. Ядовито-зеленые пряди колыхались и развевались вокруг головы Чароморы, словно морские водоросли. А сама она с головы до пят, словно чешуей, была увешана цепочками и побрякушками, так что платья почти и не видно было. При каждом ее движении они бренчали и звенели.

Чаромора, не ожидая приглашения, подошла к ближайшему микрофону и произнесла:

— Теперь вы видите меня. Я и есть Чаромора.

Молодой журналист, оказавшийся рядом с ней, спросил:

— Как мы все прекрасно знаем, волшебников не бывает. Любопытно, как вы относитесь к такой точке зрения? — И он хитро подмигнул в камеру.

Чаромора взглянула на репортера с презрительной усмешкой и ничего не ответила. Вместо ответа она как-то странно повела руками, и вдруг сквозь закрытые окна в комнату хлынули пенные морские волны.

Люди в гостиной страшно перепугались. Все кинулись спасаться. Они облепили столы, шкафы, полки, даже камеры. И только один телеоператор не растерялся и не покинул своего рабочего места. Плавая вместе с камерой по комнате, он продолжал передачу. Благодаря его самоотверженности программа продолжалась. А Чаромора стояла среди бурлящих потоков, словно бы ничего и не случилось.

Трумм сидел на телевизоре и восхищенно наблюдал за происходящим. Рядом с ним на спинке кресла балансировал репортер телевидения. Перепуганный до смерти, он крикнул, обращаясь к Трумму: