Чтение онлайн

– Э-э, что ты сказал?

– Цифру «10000», – повторил лекторским тоном Векс, – можно толковать по-разному, в том числе как описанный период истории человечества.

– Эй, минуточку, Векс! Даже я знаю, что письменность появилась не ранее 2000 года до нашей эры.

– Это просто чудо, Род, учитывая твое упорное нежелание учиться, проявившееся с самого юного возраста.

– Ладно, ладно! Я был плохим мальчишкой, который не выполнял домашние задания! Сожалею! Раскаиваюсь! Только продолжай экстраполяцию, ладно?

Он услышал жужжание замыкающихся реле, которое ему всегда казалось тихим хихиканьем, и Векс прочел ему лекцию:

– Можно сказать, что история человечества до развития письменности нашла отражение в таких передаваемых из уст в уста легендах и мифах, как, например, «Эпос о Гильгамеше»* [41] . В подобных сказаниях освещены события, происшедшие примерно начиная с 4000 года до нашей эры. Сложив эту цифру с текущим годом, получим 9432, что достаточно близко к цифре «10000», взятой нами за отправную точку.

– Гм-м, – закусил Род нижнюю губу. – Ну, если посмотреть на проблему под таким углом, то «2.385», мне кажется, является датой. И что из этого следует?

– Ну, вывод же очевиден, Род.

– Значит, я – законченный идиот. Разжуй мне его.

Робот поколебался.

– Вероятность истинности данного заключения крайне низка...

– Я же просил высказать догадку, не так ли? Брось, выкладывай, что у тебя на уме.

– Согласно этой теории, перед тобой, Род, устройство для передвижения во времени.

Род уставился на линейку.

– Ты хочешь сказать, что это – машина времени?

Бегунок был передвинут вправо до упора, указывая на цифру «2.385».

– Помни, Род, вероятность того, что данная теория верна...

– Машина времени! – В мозгу Рода царил полный хаос. – Значит, эти маленькие ублюдки явились сюда из будущего.

– Род, я уже предупреждал тебя о том, что ты склонен излишне верить недоказанным теориям.

Род небрежно встряхнул головой.

– О, не беспокойся, Векс. Это всего лишь догадка, скорее всего, неверная. Я помню об этом.

Он отвернулся от панели управления. Глаза его горели.

– Машина времени! Кто бы мог подумать!

Слева от себя Род вновь заметил слабое свечение. Над ним возвышался мрачный силуэт Горацио Логайра.

– Что это за магия, Человек?

Род нахмурился и вновь повернулся к машине.

– Чуждая, милорд, и страшная. Я немного разбираюсь в... э-э... магии, но ни с чем подобным мне доселе сталкиваться не приходилось.

– И что же ты собираешься делать?

Род нахмурился, уставившись в пол, затем поднял глаза и мрачно ухмыльнулся.

– Пойду спать. И обдумывать то, что увидел.

– А когда ты уничтожишь эту игрушку Сатаны?

– Когда буду уверен, – пробормотал Род, снова повернувшись к машине, – что это чума, а не лекарство для этого погруженного во тьму мира.

Логайр нахмурился и еще больше помрачнел. Он словно разбух, став значительно выше и шире. Человек перед ним казался жалким карликом. У Рода возникло бредовое чувство, будто на него с ревом несется древний локомотив. Голос духа ревел, как раскаты отдаленного грома.

– Тогда я повелеваю тебе уничтожить этот дьявольский алтарь и его уродливых жрецов.

У старикана, решил Род, определенно шарики за ролики заехали. Меч духа молнией вылетел из ножен, и Род невольно принял оборонительную стойку, но тут же выпрямился, ругая себя – призрачный меч едва ли мог причинить ему какой-либо вред.

Клинок подплыл к нему острием вниз, похожий на сверкающее распятие в призрачном свете духа.

– Поклянись на рукояти моего меча, что отныне ты не успокоишься, пока не очистишь эту землю от дорвавшихся до власти мерзких людишек, что ты сотрешь с лица земли дьявольский алтарь и его слуг, и более того – ты, покуда жив, не покинешь остров Грамарай в час опасности.

От страха у Рода отвисла челюсть. Он изумленно уставился на духа, который внезапно обрел былую силу и величие. В его желудок закрался неведомый бесформенный ужас. Невесть от чего волосы на затылке стали дыбом. Он невольно поежился.

– Едва ли в этом есть нужда, милорд. Я люблю остров Грамарай и никогда не...

– Клади руку на рукоять и клянись! – строго и лаконично сказал дух.

Род порядком струхнул, отлично понимая, что клятва навеки свяжет его с этой планетой.

– Милорд, вы просите меня дать клятву верности? Я оскорблен тем, что вы сомневаетесь в моей...

– Клянись! – рявкнул дух. – Клянись!

– Ты тут, старый крот, – пробормотал Род себе под нос, но ответа не получил. Никогда раньше у него не было так тоскливо на душе.

Он, как зачарованный, не мог оторвать взгляда от светящейся рукояти и сурового лица за ним. Почти непроизвольно Род сделал шаг вперед, затем еще один и словно со стороны увидел, как его рука взялась за рукоять. Ладонь не ощутила прикосновения металла, но воздух там был таким холодным, что у него онемели пальцы.

– А теперь клянись мне! – пророкотал Горацио.

Ну, ладно, – подумал Род. – Это всего лишь слова. Кроме того, я ведь агностик* [42] , не так ли?

– Я... клянусь – неохотно выдавил из себя он.

Затем Рода вдруг осенило, и он скороговоркой добавил:

– И еще я клянусь, что не успокоюсь до тех пор, пока королева не будет править во благо и с помощью всех своих подданных.

Он снял руку с меча, страшно довольный собой. Эта добавка открыла ему путь к цели его миссии, независимо от того, считал Горацио демократию напастью Грамарая или нет. Дух нахмурился.