Чтение онлайн

Альварес Торрес крался вперед тихо и осторожно, чтобы не выдать своего присутствия тем, кого выслеживал. Он остановился в аллее мумий, с любопытством рассматривая эти памятники старины, устами которых говорила сама история. Особенно заинтересовала его одна фигура. Сходство с ним самим было столь поразительным, что он не мог его не заметить и не понять, что перед ним один из старинных предков по прямой линии.

Пока Торрес размышлял над увиденным, звук шагов заставил его оглянуться, он стал поспешно искать место, где можно было бы спрятаться. Тут ему пришла в голову мысль, полная мрачного юмора. Сняв шлем с головы своего пращура, он надел его себе на голову, задрапировался в полусгнивший плащ, вооружился огромным мечом и надел сапоги с отворотами, которые едва не рассыпались у него в руках, когда он их натягивал. Затем он уложил мумию на спину позади других — туда, где падавшие от них черные тени образовали сплошной мрак. Наконец он стал на ее место в конце ряда и, опираясь на рукоятку меча, принял позу мумии.

Глаза его блеснули, когда он увидел пеона, медленно и боязливо пробиравшегося между рядами мертвецов. Заметив Торреса, пеон окаменел и с широко открытыми от ужаса глазами начал бормотать молитвы майя. Торрес, оказавшись лицом к лицу с пеоном, мог только стоять с закрытыми глазами и строить догадки относительно того, что происходит. Услыхав, что пеон двинулся дальше, он приоткрыл глаза и увидел, как тот боязливо приостановился, прежде чем свернуть за поворот прохода. Торрес понял, что настал благоприятный момент, и занес старинный меч для удара, который должен был расколоть надвое голову несчастного. Но хотя день и даже час смерти пеона уже пробил, часы его жизни еще не отметили последней секунды. Ему было суждено умереть не в аллее мертвецов и не от руки Торреса. Ибо Торрес удержался от удара, медленно опустил меч и уперся его острием в пол, тогда как пеон исчез в боковом проходе.

Пеон присоединился к своему отцу, Леонсии и Фрэнсису как раз в тот момент, когда молодой человек попросил жреца прочитать узлы и сообщить ему, что именно и каким образом откроет им ухо Хцатцля.

— Сунь руку в рот Чии и вынь ключ, — приказал старик сыну.

Пеон с явной неохотой осторожно стал готовиться к исполнению приказания.

— Она тебя не укусит, она же каменная, — смеясь сказал Фрэнсис по-испански.

— Боги майя — не камень, — с упреком в голосе отозвался старик. — Они из камня, но живы, вечно живы; они и сквозь камень, и через камень выявляют свою вечную волю.

Леонсия со страхом отшатнулась от него и, словно ища защиты, прижалась к Фрэнсису, взяв его за руку.

— Я уверена, случится что-то ужасное! — вырвалось у нее. — Не нравится мне это место в самом сердце горы, среди пугающей мертвечины. Я люблю синеву неба, тихую ласку солнечных лучей и широкий морской простор. Случится нечто ужасное. Я чувствую, случится нечто ужасное!

Пока Фрэнсис ее успокаивал, ход часов отметил последние секунды, последние минуты жизни пеона. И когда он, призвав на помощь все свое мужество, сунул руку в рот богини, смертный час его пробил. С криком ужаса он отдернул руку и посмотрел на свою кисть — там на коже выступила капелька крови. Пятнистая голова змеи высунулась из отверстия, словно дразнящий язык, потянулась назад и исчезла во мраке рта богини.

— Ядовитая змея! — закричала Леонсия, распознав гада.

И пеон, тоже поняв, что это была змея, укус которой смертелен, в ужасе попятился назад, попал в дыру и исчез, погрузившись в «ничто», которое Чия столетиями скрывала под своими ступнями. Долго все безмолвствовали… Наконец старый жрец сказал:

— Я прогневил Чию, и она убила моего сына.

— Вздор, — успокаивал Фрэнсис Леонсию. — Все происшедшее естественно и легко объяснимо. Что может быть естественнее того, что змея выбрала отверстие в скале для гнезда? Так делают все змеи. Что может быть естественнее того, что человек, укушенный змеей, делает шаг назад? И, наконец, не естественно ли то, что если позади него есть дыра, то он обязательно в нее упадет?

— В таком случае и это естественно! — воскликнула она, указывая на струю хрустально-прозрачной воды, которая поднялась, кипя, из отверстия, и взметнулась вверх, подобно гейзеру. — Жрец был прав! Через самые камни боги выявляют свою волю. Он предупреждал нас. Он прочитал это по узлам священной кисти.

— Чепуха! — фыркнул Фрэнсис. — Здесь не воля богов, а воля жрецов майя, которые изобрели и своих богов, и эти таинственные фокусы. Где-то внизу тело пеона ударилось о рычаг, который открыл каменные шлюзы. Благодаря этому подземная вода, сосредоточенная в горах в одном каком-то месте и ничем не сдерживаемая, вырвалась наружу. Вот откуда эта вода. Богиня со столь чудовищным ртом может существовать только в суеверном воображении людей. Красота и божественность неразделимы. Настоящая богиня всегда прекрасна. Только люди создают демонов во всем их безобразии.

Поток бил с такой силой, что вода подступала уже к их щиколоткам.

— Ничего, — сказал Фрэнсис, — я заметил, что на всем пространстве от входа полы комнат и проходов покаты. Эти древние майя были хорошими строителями и при постройке не забыли подумать о стоке. Посмотрите, как стремительно вода уходит через проход. Ну, старик, почитай по твоим узлам, где сокровища?

— Где мой сын? — ответил старик безнадежным глухим голосом. — Чия убила моего единственного сына. Ради его матери я нарушил закон майя и запятнал их чистую кровь нечистой кровью женщины из долины. И потому что я согрешил, чтобы мой сын появился на свет, он мне трижды дорог. Что мне за дело до сокровищ! Моего сына больше нет. Гнев богов майя пал на меня!

Клокочущая вода с шумно вырывающимися наружу пузырьками воздуха, указывающими на высокое давление снизу, не ослабевая, продолжала бить фонтаном. Леонсия первая заметила, что воды на полу стало больше.

— Скоро она дойдет нам почти до колен, — сказала она Фрэнсису.

— Пора выбираться отсюда, — ответил он, оценив положение. — План стока был, вероятно, великолепен. Но оползень у входа в скалу, очевидно, преградил путь стекающей воде. Другие проходы расположены ниже, и поэтому вода там наверняка стоит выше, чем здесь. Но и здесь она поднимается до того же уровня. А другой дороги наружу нет. Идемте!

Доверив Леонсии идти впереди, Фрэнсис схватил за руку впавшего в апатию жреца и потащил его за собой. Когда они дошли до того места, где проход заворачивал, уровень воды поднялся выше колен. На входе в зал мумий воды было уже по грудь.

Из бурлящей воды, лицом к лицу с изумленной Леонсией, появилась покрытая шлемом голова и закутанное в древний плащ тело мумии. Одно это еще не удивило бы ее, ибо водоворот сбил с ног, повалил и уносил все мумии. Но эта мумия двигалась, шумно дышала и живыми глазами уставилась на девушку. Зрелище вторичной агонии четырехсотлетней мумии оказалось противным человеческой природе. Леонсия закричала, бросилась вперед, а затем кинулась бежать в обратном направлении. Фрэнсис, ошарашенный этим чудом, вынул свой револьвер, и в этот момент Леонсия пробежала мимо него. Между тем мнимая мумия, найдя в стремительном потоке опору для ног, закричала:

— Не стреляйте! Это я, Торрес! Я только что вернулся от наружного входа. Что-то случилось. Выход загражден. Вода выше головы и выше входа, рушатся скалы.

— А для вас путь закрыт и в этом направлении, — сказал Фрэнсис, наводя на него револьвер.

— Теперь не время ссориться, — ответил Торрес. — Мы должны прежде всего спасти свою жизнь, а уж потом будем ссориться, если это так необходимо.

Фрэнсис заколебался.

— Что с Леонсией? — задал хитрый вопрос Торрес. — Я видел, как она пробежала назад. Может быть, она сейчас в опасности?